Стеклянный дом - Сара Пекканен Страница 82

и теперь не знаю, как быть. Всю свою жизнь я думала, что самым большим нерешенным вопросом было то, что произошло с матерью. Но настоящая тайна заключалась в том, что именно случилось с отцом. Олень выскочил на дорогу в ту ночь, когда погиб отец. Эта часть истории, рассказанная мамой, была правдивой. Но, как оказалось, в дорожном происшествии участвовала и другая машина, за рулем которой сидел Чарльз.

И я не знала этой важной детали, пока Гарсия не начала копаться в архивных материалах, чтобы помочь мне больше узнать о матери. Тогда-то детектив и заметила имя Чарльза в полицейском отчете о смерти отца. Гарсия вспомнила, что я указала Чарльза в качестве поручителя, когда впервые обратилась к ней по делу Баркли. Его имя неожиданно встретилось ей в досье моей матери – это детектив подчеркнула его карандашом. И когда она увидела имя Чарльза в отчете о несчастном случае с отцом, то сразу позвонила мне.

Я восстановила события по старым документам, которые детектив дала мне прочитать. Той ночью было темно. Дорога делала крутой поворот. Отец торопился скорее попасть домой после рабочего дня. Чарльз тоже. Обе машины выехали навстречу друг другу близко к желтой разделительной полосе. Столкновения удалось избежать, но отец сильно выкрутил руль и почти потерял управление «шевроле». Он мог бы справиться с ситуацией, но всего в десятке ярдов перед ним на дорожную полосу выбежал олень. Отец опять резко свернул, чтоб не сбить животное, но старая машина плохо слушалась руля. Ее занесло, и она врезалась в дерево. Отец умер на месте.

Два других водителя – свидетели столкновения – спорили о том, как все произошло: ускорились ли обе машины или только одна из них и пересекли ли они разделительную полосу прямо перед тем, как чуть было не врезались друг в друга. Я читала показания свидетелей – никаких четких ответов. Но одна подробность бросилась мне в глаза: в крови Чарльза нашли алкоголь. Уровень алкоголя едва в пределах нормы.

Однако в итоге никаких обвинений выдвинуто не было. Никого не признали виновным.

В смерти отца очень многое сыграло свою роль: дорога с крутым поворотом и слепыми зонами, безлунная темная ночь, олень, выбежавший на дорогу. Но к фатальному исходу привели и другие бесчисленные обстоятельства: три скотча, которые Чарльз пропустил с коллегой, отмечая завершение крупного дела. Конкретный момент, когда отец и Чарльз сели за руль. Красный и зеленый огни светофора, на которых они останавливались или продолжали движение. Сила нажатия на педали газа обоих водителей. Их столкновение было предопределено всеми этими факторами.

– После того как твой отец въехал в дерево, я выпрыгнул из машины и побежал ему на помощь. Но его уже не было в живых, Стелла. Прости.

Мы сидим в тишине, наконец я поднимаю голову. Слезы бегут и по его щекам. Он выглядит очень напуганным. Я знаю – он боится, что я выйду из этой двери и он больше никогда меня не увидит. Что он потеряет единственного близкого человека.

– А моя мама знала обо всем этом?

– Да, – отвечает он, не задумываясь. – Я сразу после аварии связался с ней. Мы встретились в кофейне, я честно ответил на все ее вопросы. Я сказал, что твой отец не мучился, что он умер мгновенно. Попросил звонить мне, если ей понадобится помощь. Не то чтобы мы сделались друзьями, но нас связало это горе. Мы с ней поддерживали отношения. Именно так я стал ее адвокатом.

Я киваю. Моя мама настояла на версии с оленем, чтобы маленькая дочь смогла понять, что произошло. Или возможно, мама пришла к выводу, что никто не был виноват и это просто ужасный несчастный случай. Тот самый случай, который сначала отнимает одну жизнь, а потом рикошетом разрушает и другие.

– После смерти твоего отца у меня все пошло наперекосяк. Я ходил на работу, да и только. Возвращался домой, сразу шел к домашнему бару и наливал себе выпить. И продолжал пить ночи напролет, несмотря на то что не мог выбросить из головы мысль: если бы не третий стакан виски, в ту роковую ночь я мог бы среагировать иначе и твой отец остался бы в живых. – Чарльз тяжело дышит. – Спустя некоторое время я увлекся наркотиками. Я мог легко их раздобыть – половина моих клиентов промышляла ими. Чего я только не пробовал: валиум, кокаин, амфетамин, героин… Хорошо, что нельзя было достать оксикодон, а то и на него подсел бы. Он бы прикончил меня. А потом, после того как твоя мама умерла… Я резко все бросил, кроме выпивки, и как-то сумел выкарабкаться. Семья от меня отреклась. По большому счету мне было незачем жить, Стелла. Но я подумал, что если смогу спасти тебя…

Мамина смерть так же наступила в результате тысячи причин. Свою роль сыграло и ее решение спрятать в туалете пакетики с героином, и поцелуй Чарльза, и тот факт, что я послушно сидела в шкафу, вместо того чтобы открыть дверцу и выйти, как сделала моя спасительница Роуз. Впрочем, все началось гораздо раньше, задолго до трагедии. Девушка зашла в кафе на углу и разговорилась с молодым человеком, пока они ожидали свои сэндвичи. Это были мои родители. Их встреча зависела от множества переменных, которых было не меньше, чем звезд на небе.

– Я знал, что в свое время ты захочешь узнать правду, и поклялся быть честным с тобой, когда ты придешь ко мне с вопросами. Понимаю, что у меня нет права просить прощения, Стелла. Я слишком долго тебя обманывал.

– На самом деле, – киваю я.

Он опускает голову, вижу, что ему больно.

– Нет, я не это имела в виду, – быстро говорю я.

Жду, когда он снова взглянет на меня. Я хочу, чтобы он это знал: пожалуй, это вторая по важности вещь, которую я когда-либо скажу ему.

– На самом деле ты меня спас!

Я встаю и протягиваю к нему руки, через мгновение он меня крепко обнимает. Теперь я понижаю голос и шепчу ему на ухо самое важное:

– Я никогда не буду тебя ненавидеть. Я слишком сильно тебя люблю!

67

– Как поговорили с Чарльзом? – спрашивает она.

Мы сидим за высоким барным столиком с Наталией Гарсией. Она пришла на встречу сразу после работы, и по тому, как она грызет ноготь большого пальца, я понимаю: что-то ее гложет. Возможно, она нервничает из-за нового расследования.

Не отвечаю ей, жду, пока официант не принесет нам напитки: