Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин Страница 7

Осталось только руками развести — мимо проезжая. Мол — попытался я, други.

— Нешто за золотой поехал? — Удивились те.

— За серебряный договорился! — Крикнул я в ответ. — Уметь надо!

А то надумают еще лишнего.

Вскоре сани проскочили и перекресток, где действительно ожидали подводы с возчиками в количестве двух — рядом-то несколько дворов постоялых из дорогих, откуда могут и слугу прислать, ежели какому барину восхочется поехать куда ночной порой. Оно ведь такое — ночевать тут хорошо, а вот развлекаться сподручней в местах победнее… Хотя, можно развлечение и к себе заказать — но для этого возница тоже понадобится.

Проскочили мы несколько улиц да подворий, пока сани, ведомые возницей, не завернули в тупичок между двух сгоревших домов. В самые выселки завел — тут, говорят, после прошлой чумы всю улицу сожгли. А я и не заметил по темноте да незнакомой дороге.

Плохое место, хоть от центра острова и недалече — обходят его люди.

— Ты, если замыслил чего недоброе, давай-ка передумай быстренько, — осторожно произнес я, рукой потянувшись к поясному кинжалу.

— Да хватит, — ворчливо отозвался возница, скидывая полушубок и ко мне оборачиваясь. — Проверил я — никто за нами не следит. — Совсем другим голосом произнес уважаемый Рэм, раздраженно сдирая с гладкого лица накладную бороду.

— Ф-фу, — выдохнул я в полные легкие. — А я подумал — разбойник какой.

А ведь замаскировался так, что поди-догадайся. Нос весь красный, припухший на морозе, да борода…

— Так не ошибся почти. — Хмыкнул он. — Грабить буду. Давай сюда соболя. — С жадным ожиданием глядел он на меня. — Али не добыл? — Посмотрел он с угрозой, когда я изрядно замешкался.

— Добыл, — вздохнув, кивнул я, доставая все пять соболиных шкурок.

— А чего пять? — Почесал Рэм затылок. — Говорили же — одну?

— А что мне на соболя просто смотреть, если сам в руки идет? — Буркнул я.

— Так тебе алхимию только на одну дадена!! — Скривился он.

— Одну и обработал. — Успокоил его я. — Голова на плечах, уважаемый Рэм. Все слова помню — порошок ваш серебристый на один мех и ссыпал. Ну не вышло мне одним ограничиться! Да с теми словами, что вы мне в уста вложили — мол, зазноба меха себе требует! Ну как я от соболя отвернусь? Да еще ребята подзуживают — мол, гляди, Вер подарок твой на ветке черного дуба затаился… Что мне, отворачиваться, мол, ей и одного хватит?.. Пришлось, вон, все пять выкупать, — тряхнуло меня недавним переживанием.

А вдруг и действительно — не удалось бы выкупить «правильный» мех, по науке уважаемого Рэма помеченный, так все дело насмарку.

— Сам себе проблему придумал, — буркнул тот, соболей рассматривая. — Ну и какой их них мой?..

— Это вам виднее, уважаемый. Но остальные четыре, будьте добры, обратно верните. — Непреклонно уточнил я.

— Да тут поди разбери… Порошок этот недаром такой хитрый… Придется прямо тут проверять, — зло скрипнул Рэм зубами, доставая кресало.

— А что проверять-то? — Не удержался я.

— Я же говорил, — хмыкнул Рэм, чиркая кресалом возле лучины, дабы огонь добыть. — Неладно все с твоим воеводой и этим А-Шале.

— У него, говорят, сын родился. — Вставил я слово.

— А до того — племенная лошадь жеребенка принесла.

— Ну вы сравнили…

— А до того — еще какой праздник. — Зажглась лучина. — Часто воевода с А-Шале праздновать начал. Или с дружками его. Или еще с какими подозрительными княжичами. И всякий раз — с похода возвращаясь, добычу у воев задорого скупал да в виде подарков на юг отправлял.

— Так это разве против закона?

— Нет. Но ежели ты все даришь, а все никак не разоряешься — то наводит это на кое-какие мысли.

— Так он не все на подарки переводит, часть с торга продает. А на юге цены куда выше наших. — Озвучил я недавно услышанное. — Сотник рассказывал.

— Звучит-то правильно. Но если сесть со счетами да костяшками побрякать, прибыли и убытки сличая… — Азартно повел горящей лучиной Рэм рядом с первым мехом.

И ничего не случилось — только пахло горелой древесиной, да и все.

— Не этот, — взял Рэм другой мех.

— Так и что с прибылями? — Интересовался я.

— А прибыли говорят, что еще какой-то товар они гонят на юг. Какой-то весьма ценный, раз кутить могут с таким размахом, выходя в поход едва ли четыре раза в год. И товар этот настолько непрост, что надо его возить только в перемешку со шкурами волшебных зверей.

— Даже мыслей нет, что это может такое быть. — Признался я.

— Все потому что не здешний ты, Вер. Поживешь с полгода — узнаешь, что у нас тут такое пакостное водится. За сбор которого в кандалы нарядят сразу же, как поймают. А ежели обрабатывать эту дрянь навостришься и торговать ей вздумаешь — то горе всем, кто даже рядом был — подозревал, но не донес. Все добро изымут, виновных вздернут. Кандалы же получат редкие счастливчики — из тех, кто по малолетству не понимал, что деется.

— На самых малых — тоже железо?

— А что мы — звери, детишек да в петлю?.. Да я не про самых малых, тех — к родне. Но ежели кайло поднимать может — Остров найдет место, где им можно будет всласть помахать.

— Вам виднее, — пожал я плечами. — Воинов-то не тронут?..

— А с вас-то какой спрос? Вы свое дело справно сделали, в грязи всякой не замешаны… — Проверял он уже четвертый хвост, оттого заметно нервничал. — Слушай, а соболей не больше ли пяти было?..

— Пять. — Уверенно сказал я.

— Так пять — это ты добыл.

— Да кому этот волшебный соболь нужен? — Вздохнул я. — Зачарованную стрелу тратить, да с риском не попасть и сломать… Все под другого зверя выстрел берегли.

— А ты, значит — стрелок меткий? — Задумчиво уточнил тот.

— Получше многих.

— А вдруг тебе другие меха отдали?.. — Смотрел Рэм на последнего соболя, не решаясь к нему приступить.

Уже и лучина почти догорела.

— Я же сам из сундука брал. Меня в подвал провели. И в