Ночное плавание - Меган Голдин Страница 4

нее чудовищно давила необходимость сделать третий сезон лучше, чем два предыдущих. Поток ведущих-подражателей копировал ее оригинальный формат с разными результатами. Она должна сохранять «Виновен или нет» актуальным и передовым, или подкаст рисковал кануть в неизвестность, отстав от амбициозных конкурентов. Короче, она должна сделать подкаст, который затмит первые два сезона. У Рэйчел не было права на ошибку, и она это понимала. Вот почему для третьего сезона она выбрала животрепещущее и спорное дело, которое обладало потенциалом вызывать дискуссии как возле кулеров для воды, так и за обеденными столами.

Впервые «Виновен или нет» будет освещать судебный процесс в реальном времени. В предыдущих сезонах обсуждались старые дела, где все рассматривалось под прицелом уже известных фактов и много информации было доступно в сети.

Освещение текущего процесса перенесет слушателей на скамью присяжных. Рэйчел будет предоставлять им показания и улики в реальном времени по мере их предъявления суду, как будто они настоящие присяжные. Каждый слушатель вынесет собственное решение, основанное на доказательствах, как присяжные во время обсуждения.

Третий сезон станет для Рэйчел испытанием на выносливость. Она планировала днем посещать заседания суда, а вечером записывать серии подкаста, а также ежедневно выкладывать на сайте подкаста итоги слушаний и по возможности расшифровки показаний. И все это ей придется делать без помощи Пита. Он попал в аварию на мотоцикле и не смог присоединиться к ней в поездке. Хотя он настаивал, что будет помогать всем, чем может, с больничной койки.

Первое интервью было назначено на вторую половину дня, и Рэйчел хотела освежиться и переодеться в одежду, больше подходящую для влажной жары. Главным образом ей хотелось распаковать вещи, чтобы исследовать город до того, как начнется ее суматошный график. Когда администратор сказал, что ее номер все еще убирают, она упала духом.

Рэйчел отправилась в кафе в лобби и села за маленький круглый столик в ожидании своего номера. За ее спиной стояла позолоченная птичья клетка. Она думала, что клетка чисто для украшения, однако услышала шуршание и, повернувшись, увидела коричневую птичку с рыжеватым хвостом, которая равнодушно рыла клювом корм. Мимо прошел официант. Рэйчел окликнула его и заказала стакан свежевыжатого апельсинового сока.

– Что это за птица? – спросила она у официанта, когда он принес ей напиток.

– Соловей, – ответил тот. – Управляющий думал, что будет оригинально иметь в лобби певчую птицу. Проблема в том, что эта птица не умеет петь. Я никогда не слышал, чтобы она даже чирикала. И на вид она так себе. Между нами говоря, я думаю, что она ненастоящая. По-моему, никакой это не соловей.

– Я не эксперт в птицах, но даже мне понятно, что эта птица несчастна, – сказала Рэйчел.

– Может быть, – сказал официант, беспомощно пожимая плечами, будто говоря, что он не имеет влияния на благополучие птицы. – Вы приехали на суд, да? – спросил он, меняя тему.

– Почему вы так думаете? – ответила Рэйчел, неожиданно насторожившись.

– Вы не похожи на отдыхающую. Управляющий сказал, что у нас будут постояльцы, которые приедут на суд. Журналисты. И юристы.

Рэйчел видела, что он пытается выяснить, к какой категории относится она, но не собиралась удовлетворять его любопытство. Она не просто так зарегистрировалась в отеле под фамилией Пита. Не хотела, чтобы хоть кто-то в отеле знал ее настоящее имя.

– Вижу, суд здесь довольно эмоциональная тема, – сказала она.

– Обстановка может накалиться, – согласился официант. – Все знают парнишку. Кто-то лично, кто-то понаслышке. Он здесь весьма знаменит. И город довольно маленький, чтобы люди догадывались, кто девушка, даже если ее имя не упоминается в газетах.

– Если все знают всех, я удивлена, что суд не перенесли в другую юрисдикцию.

– Я слышал, что судья не позволил его переносить. Сказал, что верит в присяжных. Думаю, он прав. Они будут справедливыми. Не думаю, что здесь все знают всех. Может, раньше. Неаполис больше не маленький городок.

– Вы давно здесь живете? – спросила Рэйчел.

– Мои родители переехали сюда, когда я поступил в колледж. Я приезжаю к ним летом и работаю в отеле во время туристического сезона.

Рассказывая, парень вытирал соседний столик.

– Должно быть, вам тут нравится, если вы приезжаете каждое лето?

– Здесь классно для детей и пенсионеров. Моим ровесникам особо нечем заняться. Ничего в плане работы, это точно, – сказал он. – Папа говорит, этот город никогда не преуспеет. Заводы переживают трудные времена. Большие деньги зарабатывают на туризме и рыбалке. Но они ненадежны. Раньше рыбалка была хороша. Сейчас не очень. А туризм зависит от сезона ураганов.

У Рэйчел зазвонил телефон. Звонил Пит. Официант чуть отошел, поправляя стулья, которые и так стояли ровно. Рэйчел видела, что он прислушивается к их с Питом разговору. На его лице появилось озадаченное выражение, говорившее о том, что он пытается понять, почему ее голос звучит так знакомо.

Это была обычная реакция. Ее мягкий, ровный голос узнавали моментально. Он был ее фирменным знаком. Голос и ее стремление сломать четвертую стену рассуждениями о судебных ошибках, которые она изучала для подкаста. Это сочетание делало подкаст затягивающим.

«Рэйчел Кролл сделала тру-крайм сексуальным так же, как Найджела Лоусон придала сексуальность жарке яичницы, – написал один газетный колумнист. – Соблазнительный голос Кролл и размышления вслух придают ее подкастам интимность постельных разговоров. Не удивительно, что это самый успешный подкаст в стране. Я подозреваю, что мисс Кролл может записать подкаст о высыхании краски и люди будут ловить каждую ее интонацию и шелковистые модуляции ее соблазнительного голоса».

– Рэйч, я не смог нормально прослушать твои голосовые. Связь была ужасная. Я понял, что ты нашла что-то на своей машине? Что это было? – спросил Пит.

– Кто-то оставил на моей машине письмо, пока я завтракала в придорожном кафе. Оно было адресовано мне. По имени, – сказала Рэйчел, прикрывая ладонью телефон, чтобы официант не мог подслушать.

– Что-то угрожающее?

– Не столько содержание письма, сколько способ, каким его оставили под дворником, – сказала она. – Кто-то узнал меня, Пит.

– Это должно было случиться, – вздохнул Пит. – Твое имя – узнаваемый бренд.

– Но не лицо. Люди не узнают меня так легко, а то место было настоящим захолустьем. Не думаю, что кто-нибудь здесь даже слышал о подкасте. Это такая глушь.

– Что было в письме? – спросил Пит.

– Что-то про девушку по имени Дженни, которую убили здесь, в Неаполисе, несколько десятилетий назад, – рассказала ему Рэйчел. – Автор утверждает, что писала нам на электронную почту с просьбой расследовать это дело. Должно быть, мы отправили в ответ одно из тех механических писем, которые я так ненавижу. Надо прекратить отправлять их, Пит. Они разрушают душу. Лучше не