Ночное плавание - Меган Голдин Страница 3

или друзей, недовольных ходом расследования убийств их близких, или заключенных, утверждающих, что невиновны, и умоляющих Рэйчел вернуть им честное имя. Она положила себе за правило лично отвечать на каждое письмо, обычно после предварительного расследования, и часто прилагала ссылки на благотворительные организации, которые могли бы помочь.

Но просьбы росли в геометрической прогрессии, и эмоциональное бремя отчаявшихся людей, умоляющих Рэйчел о помощи, давило на нее. Она стала последней надеждой каждого, кого подвела система правосудия. Рэйчел из первых рук узнала, что таких людей немало, и все они хотели одного. Они хотели, чтобы Рэйчел сделала их случай темой следующего сезона своего подкаста или в крайнем случае использовала свои солидные навыки расследования, чтобы исправить случившуюся с ними несправедливость.

Рэйчел было невыносимо, что в большинстве случаев она не могла сделать ничего, кроме как отправить отчаявшимся, сломленным людям пустые утешения. Бремя их ожиданий стало настолько сокрушительным, что Рэйчел чуть не забросила подкаст. В итоге Пит взял просмотр всей корреспонденции на себя, чтобы защитить Рэйчел и дать ей время на изучение и освещение историй подкаста.

Письмо, оставленное на лобовом стекле, было первым, прорвавшимся через заслон Пита. Это пробудило любопытство Рэйчел, несмотря на грызущее беспокойство, заставившее ее запереть дверь машины перед тем, как продолжить чтение.

«Смерть Дженни убила мою маму. Убила так же верно, как выстрел в грудь из дробовика двенадцатого калибра».

Хотя приближался полдень жаркого летнего дня и машина нагрелась, словно духовка, Рэйчел продрал мороз.

«Всю жизнь я бежала от воспоминаний. Причиняя боль себе. И другим. Понадобился суд в Неаполисе, чтобы я посмотрела в лицо прошлому. Поэтому я пишу вам, Рэйчел. Убийца Дженни будет там. В том городе. Может быть, в зале суда. Пришло время правосудия. Вы единственная, кто может помочь мне осуществить его».

Металлический грохот открывшейся двери микроавтобуса напугал Рэйчел. Она бросила листочки на пассажирское сиденье и спешно выехала с парковки.

Она так глубоко задумалась о письме и загадочном способе, которым его доставили, что не заметила, как выехала на шоссе и разогналась, пока не вышла из своего транса и не увидела, что металлические заграждения стремительно пролетают мимо. Она проехала больше десяти миль, но ничего не помнила. Рэйчел сбавила скорость и набрала Пита.

Он не ответил. Она включила автодозвон, но после четвертой попытки сдалась. Растущая полоса голубого океана на горизонте в конце длинного, ровного отрезка шоссе манила к себе. До цели осталось недалеко.

Рэйчел посмотрела в зеркало заднего вида и заметила на дороге позади себя серебристый седан. Номера показались ей знакомыми. Рэйчел могла поклясться, что уже видела эту машину за время своей долгой поездки. Она перестроилась в другую полосу. Седан тоже перестроился и двигался прямо за ней. Рэйчел прибавила скорость. Седан ускорился. Когда она затормозила, седан тоже затормозил. Рэйчел снова набрала Пита. Тот по-прежнему не отвечал.

– Черт побери, Пит.

Она ударила ладонями по рулю.

Седан выехал на соседнюю полосу и поехал рядом с Рэйчел. Она повернула голову, чтобы рассмотреть водителя. Стекло было тонированным, и в нем отразилось яркое солнце, когда машина рванула вперед и, петляя между полосами, исчезла в море других машин. Рэйчел сбросила скорость, вливаясь в движение рядом с гигантским билбордом на поросшей травой набережной с надписью: «Добро пожаловать в Неаполис. Ваши ворота на Хрустальный берег».

Неаполис находился в трех часах езды на север от Уилмингтона и довольно далеко от главной федеральной магистрали. Рэйчел никогда не слышала о нем, пока не выбрала намеченный здесь процесс темой горячо ожидаемого третьего сезона «Виновен или нет».

Она остановилась на красный сигнал светофора и включила радио. Оно автоматически настроилось на местную радиостанцию, попав на разговорную паузу между старыми записями кантри ленивым субботним утром. Рэйчел рассматривала город сквозь пыльное лобовое стекло. Он был таким же непримечательным, как и сотни других маленьких городков, которые она объехала за свои тридцать два года. Те же вездесущие знаки на заправке. Забегаловки с грязными окнами. Скучные ряды обветшалых магазинчиков, давно проигравших схватку с торговыми центрами.

– У нас есть звонок, – сказал радиоведущий, когда затихли последние ноты гитары. – Как вас зовут?

– Дин.

– О чем вы хотите поговорить сегодня, Дин?

– Сейчас все такие политкорректные, что никто не называет вещи своими именами. Так что я скажу прямо. Суд на следующей неделе – позор.

– Почему вы так говорите? – спросил диктор.

– Потому что о чем думала та девушка?

– Вы обвиняете девушку?

– Чертовски верно. Это неправильно. Жизнь парня будет разрушена, потому что девчонка напилась и совершила глупость, о которой потом пожалела. Мы все жалеем о чем-то. Только мы не пытаемся посадить кого-то в тюрьму за свои косяки.

– Полиция и окружной прокурор очевидно считают, что было совершено преступление, если передают дело в суд, – раздраженно перебил ведущий.

– Не поймите меня неправильно. Я сочувствую ей и все такое. Черт, я сочувствую всем в этой запутанной ситуации. Но особенно я сочувствую парнишке Блэров. Все, ради чего он трудился, превратилось в дым. А его еще даже не признали виновным. На самом деле этот суд – напрасная трата времени. И наших налогов.

– Дин, отбор присяжных завершен, но суд еще не начался, – рявкнул ведущий. – Коллегия из двенадцати уважаемых граждан решит, виновен он или нет. Решать не нам и не вам.

– Что ж, я очень надеюсь, что у этих присяжных есть голова на плечах, потому что ни один человек, обладающий хоть каплей здравого смысла, не вынесет обвинительный приговор. Ни за что.

Голос говорившего заглушили первые ноты популярной кантри песни. На фоне музыки раздался голос ведущего:

– Сейчас одиннадцать часов субботнего утра, которое обещает быть очень влажным. Все в городе обсуждают суд над Блэром, который начнется на следующей неделе. После этой короткой песни мы примем еще звонки.

3. Рэйчел

Как только на светофоре загорелся зеленый, Рэйчел надавила на педаль газа и рванула через перекресток к своему отелю. Это был современный четырехзвездочный отель на дороге к пляжу, напротив новой городской гавани, где в ряд были пришвартованы сверкающие белые прогулочные катера. На самом большом висел огромный красный баннер, предлагавший самые низкие цены в городе за дневные прогулки и спортивную рыбалку.

Рэйчел передала машину гостиничному парковщику и покатила свой чемодан к стойке регистрации. До заезда оставался еще час, но ей пообещали подготовить номер раньше.

Рэйчел специально приехала в Неаполис за несколько дней до начала процесса, чтобы найти источники и познакомиться с жителями и ритмом городка. На