Белоснежка - Канаэ Минато Страница 30

Учти, проиграем – и я рассказывать закончу.

…В общем, хоть меня и обрекли жить с таким именем, в школу я все-таки ходила – только потому, что Энн каждое утро заходила за мной. Почему – не знаю. Может, просто по пути было – жили-то в одном районе. Хотя Аканэ Яцука тоже поблизости жила.

Но Аканэ с Энн и рядом не стояла.

Если так подумать, моя осьминожья жизнь началась как раз из-за Аканэ. В начале первого класса дети ведь ни катакану[48], ни иероглифы не проходят, правильно? А эта выскочка в самом начале учебного года заявляет перед всеми: «В имени Юко иероглиф “ю” похож на “та” катаканы. Смотрите, не ошибитесь и не читайте как “тако”, а то осьминог получится».

Это ж чистое подстрекательство – все равно что сказать «давайте все будем звать ее осьминогом». Придурки, которые ни иероглифов, ни катакану в глаза не видели, с умным видом решили: точно, дело она говорит – и стали звать меня «Тако».

Тако, Тако, Тако. Даже классная наша и то – звала меня «Такочка».

А вот Энн – она единственная звала меня «Юкочка».

«Юкочка, доброе утро. Пойдем в школу».

Стоило услышать у двери голос Энн – и силы идти появлялись.

Дианой она меня стала звать в четвертом классе, но при других, конечно, по-прежнему называла Юкочкой.

В школу я старалась каждый день ходить, но издевательства не прекратились даже в старших классах, когда никому уже не было дела ни до иероглифов, ни до катаканы. Наоборот, становилось все хуже и хуже.

Мальчишки хватали меня за грудь с криками: «О, нашел щупальце осьминога!» А самое отвратительное было, когда всей толпой налетали, срывали одежду и всюду лапали, как хотели, и кричали: «Где еще два щупальца?»

Вот-вот, у тебя сейчас такой же взгляд. Именно так они и пялились на меня.

А вот девчонки пакости втихаря делали – прятали спортивную форму, запирали меня в кладовке для спортинвентаря, бывало, даже с лестницы спихивали.

Я дошла до предела и всерьез захотела умереть. Решила повеситься на сосне у святилища Мёдзин. Написала прощальное письмо Энн, вручила ей. Дело было в начале шестого класса. А она – в слезы. Обняла меня крепко и сказала: «Я что-нибудь придумаю, чтобы над тобой, Диана, больше не издевались».

Это было через три дня, в субботу после обеда. Энн зашла ко мне и показала журнал под названием «Волшебная фея», который она покупала каждый месяц. В нем было полно статей про всякие гадания и заклинания, и была там рубрика «Советы тем, у кого неприятности».

Неприятности надо было преодолевать при помощи заклинаний.

В журнале был вопрос от читательницы, подчеркнутый красной ручкой: «В школе надо мной издеваются одноклассники, дразнят меня страшилкой. Как сделать так, чтобы они хорошо ко мне относились?»

Ответ был таким:

«Если одноклассники делают тебе пакости, значит, на них наложила проклятие Ведьма Черной Розы. Чтобы снять проклятие, проведи сеанс магии Белой Розы.

1. Вырежи из белой бумаги человечков примерно в пятнадцать сантиметров – по числу твоих одноклассников. На голове каждого напиши его имя.

2. На левой стороне груди человечков нарисуй сердечки и закрась их черным цветом. Это места, на которые ведьма наложила проклятие.

3. Произнося заклинание: «Барбара, Барбара, черное сердце, разлетись на куски!» – втыкай серебряные иголки в сердечки. Тем, на кого ведьма наложила особенно сильное проклятие, воткни побольше иголок. Это усилит эффект.

4. Не вынимая иголок, сожги человечков в святом месте. При этом ни в коем случае нельзя, чтобы тебя кто-то увидел. И никто не должен узнать, что ты занималась магией.

После этого сердца одноклассников, которые делали тебе пакости, снова станут чистыми, как белая роза, и они будут добры к тебе. Удачи!»

Хватит смеяться, Акахоси.

Я, надо сказать, изрядно опешила, когда Энн это предложила. Думала: она ж так хорошо учится, наверное, придумает что-нибудь более реалистичное. Но Энн вовсе не шутила. Она всерьез размышляла, как мне помочь, вот в итоге и придумала это.

С собой у нее была вырванная из календаря страница с еще не закончившимся месяцем, и она принялась мастерить из нее человечков. Когда я увидела, подумала: это то, что надо. Я тоже пошла в дедушкину комнату и вырвала страницу из его календаря. Нам нужно было тридцать пять штук – на всех, включая классную руководительницу.

Мы написали на человечках имена, нарисовали черные сердечки и воткнули в них швейные булавки, которые я стащила из бабушкиной шкатулки для шитья. В фигурку Аканэ я воткнула целых пять иголок. Все это мы делали в этой комнате. Но было непонятно, где их сжигать – в каком «святом месте»? «Святое» – звучит как что-то христианское, но церквей тут поблизости нет. И тут Энн вдруг сказала, как будто ее осенило:

«Наш главный бог – это же Мёдзин-сама!»

И правда, с самого детства мы ходили в храм поклониться ему, получали там сладости.

В общем, с предложением Энн я согласилась, и мы, сложив человечков в пакет, вдвоем отправились к Мёдзин-сама. По дороге, к счастью, никого не встретили. Сжигать перед святилищем было нельзя – даже издали нас могли заметить, поэтому мы зашли с задней стороны – так, чтобы нас никто не увидел. Там стояла печь для сжигания мусора. Мне показалось, что это как раз то, что надо, но Энн, похоже, уверена не была – дескать, можно ли назвать мусоросжигательную печь «святым местом»?

В итоге выбрали компромиссный вариант – сжечь человечков, держа крышку печи открытой. Так можно было проверить, сгорели человечки или нет. В печи уже был мусор, поэтому мы прикрыли его опавшими листьями и ветками, а сверху разложили человечков точно так же, как все сидели в классе. Это Энн придумала.

Когда Энн чиркнула спичками, которые принесла из дома, человечки мигом заполыхали. Глядя на алые языки огня, я почувствовала, будто вся направленная на меня злоба сгорает и исчезает, и думала – гори же, гори, разгорайся сильнее! На самом деле хотелось досмотреть, пока все не сгорит дотла, но у Энн в четыре часа начинались занятия на курсах по работе со счетами, поэтому мы обе решили пойти по домам.

По дороге мы даже не заметили, как разминулись с теткой Яцукой.

Я рассталась с Энн перед своим домом, и почти сразу после этого по той дороге, откуда мы пришли, промчалась пожарная машина.

О героической борьбе с огнем ты, наверное, от тетки уже слышал.

И меня, и Энн взрослые отругали так, что мы думали –