Простить или убить? - Соня Бейтман Страница 3

Каждый раз, как я смотрела на него, у меня перехватывало дыхание. Иногда просто потому, что он выглядел сногсшибательно даже в свои тридцать восемь.

Но в других случаях, как сейчас, мне не хватало воздуха оттого, что я видела жуткое выражение у него на лице и понимала, что́ произойдет ночью, и уже не имело значения, что я скажу или сделаю.

Скорее всего, сегодня у него выдался плохой день.

Прежде чем я произнесла хоть слово, он ткнул пальцем в планшет и спросил:

– Зачем ты смотришь эту чушь об убийцах? А если девочки слышали?

Было бесполезно возражать, что Рози и Рори играют в гостиной и не могут ничего слышать, поэтому я заговорила с наигранной веселостью:

– Просто хотела быть в курсе событий. Как прошел день?

Широкими шагами муж пересек кухню и остановился прямо передо мной. В ожидании я старалась не задерживать дыхание, но ничего не могла с собой поделать. Он притянул меня к себе, и я почувствовала резкую боль под ребрами: он одновременно целовал меня в лоб и щипал за бок. Завтра наверняка появится синяк.

Это было лишь звоночком к тому, что ночью, когда девочки лягут спать, меня ждут издевательства похуже.

– Что на ужин? – спросил муж, игнорируя мой вопрос, а вот мне его игнорировать не позволялось.

Я смогла подавить короткую вспышку гнева, прежде чем он ее заметил.

– Пытаюсь приготовить новое блюдо, – стала объяснять я. – Свиная вырезка с соусом песто…

Он прервал меня взмахом руки.

– Звучит отвратительно. Приготовь парочку говяжьих стейков, ты же знаешь, я люблю их, – сказал он и направился к двери. – Я собираюсь принять душ. Ужин должен быть готов к тому моменту, как я закончу.

Я приказала себе не плакать, сосчитала до десяти и принялась делать еще одно сложное блюдо вдобавок к тому, что уже готовила. Наверное, следовало давно уйти от него. Но его темная сторона вырисовывалась постепенно, и к тому времени, когда жизнь стала невыносимой, казалось, что уже поздно что‐то предпринимать.

И сколько бы я ни старалась не думать об этом, часть меня все равно считала, что должна быть плата за идеальную жизнь. Ведь я выбралась из бедности, а другие не смогут выбраться, потому что не готовы повторить то, что сделала я.

Не готовы ради лучшей жизни убить человека.

Глава 2

Лекси

Хозяйка дома улыбалась. Она сидела скрестив ноги и осматривала комнату с высоты своего трона – так я мысленно называла огромное безвкусное кресло, в котором она постоянно восседала на наших собраниях. Скорее всего, раньше кресло принадлежало ее мужу, который никому не позволял его занимать.

На ее месте я бы вынесла эту рухлядь на улицу, порубила на кусочки и подожгла. Но я не собиралась никого учить, как правильно себя вести после смерти супруга. Может, для Кристал Рамирес возможность посидеть в этом кресле была главным событием дня.

Пусть сама решает.

– Замечательно, – обратилась Кристал к нам. – Сегодня Лекси в третий раз с нами, а значит, настало время вытащить скелеты из шкафа.

Две другие женщины из нашей группы, Морин Паркер и Шара Хойт, разом выдохнули. К несчастью, я знала их обеих раньше: мы три года вместе учились в старшей школе Медоудейла и даже не представляли, какое дерьмо приготовила нам жизнь после выпуска. Пару лет мы даже входили в одну компанию, там же тусовался бывший Шары и мой будущий муж. Но в последнем классе я поссорились с Морин, и она перестала со мной разговаривать. Шара тоже отвернулась от меня: она вечно копировала Морин.

Тогда они были крутыми девчонками. Морин и сейчас считала себя таковой.

А по-моему, когда тебе стукнуло сорок, странно считать себя крутой девчонкой.

Они обе сидели на диване, перед ними стоял кофейный столик, Морин взяла с него бутылку вина и налила себе полный бокал – уже второй за последние десять минут. Она обманывала себя, считая, что, если не допивать до дна, то ты не алкоголик, поскольку выпил всего один бокал.

И неважно, что с постоянными пополнениями в этот один бокал вмещалась целая бутылка вина.

– Не понимаю, зачем опять об этом разговаривать, – буркнула Морин, а Шара надменно кивнула. – Ну правда, Кристал, почему ты считаешь, что можешь вести такие беседы? Потому что мы у тебя дома? Так давай встретимся у меня.

– Я же говорила, что я практически дипломированный психотерапевт, – ответила Кристал. – Не хватает всего трех курсов.

Морин хорошенько хлебнула вина.

– А в колледже ты училась до того, как работала стриптизершей, или после?

Шара захихикала, а я невольно разинула рот от удивления, хотя пыталась не реагировать. Конечно, мне не следовало этого знать, но Морин намеренно открыла неприятный факт из прошлого Кристал. Еще в старшей школе Морин не упускала шанса подставить кому‐нибудь подножку, чтобы почувствовать власть над человеком. Ясно же, что она хотела унизить Кристал передо мной.

Я сочувственно посмотрела на хозяйку дома, стараясь взглядом показать, что мое мнение о ней не стало хуже, а Морин – стерва. Но Кристал уже закусила удила.

– Дорогая, я делала это одновременно, – ответила она, зло улыбаясь. – У меня множество талантов. А экзотические танцы приносят неплохие деньги. – Она помолчала, затем добавила: – Хотя, уверена, тебе за оформление домов тоже много платят. И конечно, давайте следующую встречу организуем у тебя. Мы будем счастливы. Возьмем детей, чтобы они залапали всё вокруг своими грязными руками.

Лицо у Морин пошло пятнами. Она откашлялась и что‐то прошептала смеющейся Шаре.

В этот раз мне пришлось прятать улыбку. На прошлой неделе собственная дочь отчитала Морин за грубые высказывания о детях.

Я имела сомнительное счастье проживать в двух домах от Морин, на тихой улочке в северной части города. Ее дочери Паджетт исполнился двадцать один год, и она иногда присматривала за моими детьми. По странному стечению обстоятельств Паджетт не походила на свою мать, по крайней мере она была милой девушкой. Сейчас она в гостиной на первом этаже присматривала за девятилетним сыном Кристал и тремя моими детьми.

Паджетт была единственным ребенком Морин: по-видимому, та действительно не любила детей.

– Я все‐таки начну, – заговорила Кристал воодушевленно. – Морин любезно сообщила, что я работала стриптизершей. Там я и познакомилась с Джорджем. Он владел клубом, в котором я танцевала, и по какой‐то причине положил на меня глаз. Поначалу он был великолепен: заботлив, щедр и даже романтичен. Поэтому я совершенно не обратила внимания на первый звоночек: он попросил меня бросить работу, потому