Десерт из тайн для Скорпиона - Соль Решетникоф Страница 29

Мимолетный страх охватил Даниэлу, но тут же испарился: эмоции ей не помогут!

– Рафаэле, я хочу тебе все объяснить. – «Все-таки надо было соглашаться на предложение Бесси!» – Понимаешь, есть причина, почему я скрывала свое прошлое.

– Больше не хочу ничего слушать. Но ценю твою находчивость. Здорово получилось с университетом. – Он горько усмехнулся. – Зачем выдумывать глупости?

– Просто хотела начать новую жизнь, – оправдывалась Даниэла. – А потом, я ведь тоже знаю, кто ты на самом деле.

Она с вызовом встретила его негодующий взгляд.

– Да, понимаю. У каждого из нас есть своя тайна. Это моя жизнь, Рафаэле, и моя тайна. Ты, как никто другой, должен это знать.

Тут снова появился Серафино:

– Босс, можно теперь? Несколько столиков очень нервничают, что им не приносят заказ.

Рафаэле смотрел на Даниэлу и о чем-то думал. Ей очень хотелось верить, что это нечто типа: «Сколько в ней достоинства! Не могу не уважать. Если подумать, меня ведь тоже могла ждать судьба сироты. Только я нашел новую семью. Остался бы таким же уверенным в себе? Не факт. Чтобы узнать, надо было прожить еще одну, параллельную, жизнь. Я должен ей помочь».

Но он жестко произнес:

– Когда управишься с десертами, зайди ко мне в офис. За расчетом. Не хочу проблем, хотя в глубине души тебя понимаю. Не оправдываю, нет. Но понимаю.

Сначала ей показалось, что она вот-вот утонет в зыбучем песке, даже сделала неловкое движение руками, стараясь ухватиться за стол, но потом сжала ладони в кулаки, пытаясь справиться с негодованием.

– Уволить? Это прекрасно! К черту! – Она принялась считать в голове, что ей предстоит заплатить хозяйке за комнату, да еще как-то жить, пока не найдет другую работу.

Рафаэле ушел в сторону офиса, не ответив.

– Финита ля комедия[3], —с горечью пробормотала Даниэла, не обращая внимания на вопросы и утешения Серафино.

Она шла по улице. Голова вжималась в плечи, а в сознании мелькали картины неминуемых финансовых трудностей, с которыми ей предстоит столкнуться. Как она будет платить аренду квартиры в следующем месяце? Попросит Еву замолвить за нее словечко в ресторане, где та подрабатывала официанткой? Даниэла сомневалась, что сможет рассчитывать на достойную зарплату, учитывая текущее состояние экономики. Как она будет решать вопросы с оплатой коммунальных услуг, снимать жилье? Ее планы и надежды напоминали воздушные шарики, которые один за другим лопались от прикосновения злого волшебника, оставляющего после себя лишь хаос.

Глава 25. Все как в прошлом?

Вспоминая свое детство уже во взрослом возрасте, Скорпионы могут испытывать сильные эмоции, будь то радость, счастье или болезненные периоды, которые сформировали их характер, способствовали внутреннему росту. Эти воспоминания вдохновляют их на новые достижения.

За окном мелькал тосканский холмистый пейзаж. Зеленые полоски полей сменялись желтыми, почти золотистыми, под скудными лучами ноябрьского солнца. Этот пейзаж по пути в Филодоро всегда успокаивающий, теперь вызывал лишь разочарование. Поезд, неумолимо, без оглядки, вез в приют и сожалела Даниэла только об одном: весь ее план полетел в тартарары. Работа в кондитерской, которая должна была стать всего лишь способом выйти на след Бесси, незаметно превратилась во что-то жизненно необходимое. Она провела пальцем по стеклу, рисуя в воображении грустную мордочку. Только все потеряв, пришло осознание. Разочарование и сожаление о случившемся оставляли горький привкус во рту, пустоту в груди, и Даниэла надеялась, что в приюте сможет почувствовать себя дома.

Рядом с ней на пустом кресле кто-то оставил журнал. С его обложки ей улыбалась влюбленная пара. Даниэла задумалась: она еще никогда не влюблялась, не горела всепоглощающим чувством, о котором пишут в книгах, рассказывают в фильмах. Ей скоро двадцать пять, а она так никогда и не встретила того, кто бы смог пробудить в ней эти чувства. И если рядом с Серафино в ней иногда зажигался маленький огонек, отчего становилось тепло, то Рафаэле вызывал то смятение, то ненависть, то интерес, а еще странное ощущение, что однажды все может измениться.

«Может, я влюбилась? Нет, что за ерунда такая в голову лезет? Любовь к человеку который рос в совершенно иных условиях и, можно сказать, совершенно в другом мире? Который к тому же ничего не знает о моей жизни? А что я вообще знаю о своей жизни? Что она, как кастрюля с супом, полная волнений, бурлящая событиями и тайнами. Из этого супа то и дело выпрыгивает то морковка, то кусок мяса, то веселый горошек. Но в порыве неумелой, глупой мести, я посмела забросить туда ложку черного вонючего дегтя. И все испортила. Почему я не рассказала Рафаэле правду о себе?»

Даниэла вздохнула, рассматривая мелькающие за окном свечки кипарисов. Они напоминали мистических паломников, протягивали к небу руки-ветви, словно молили бога. «Сколько непогода и холода их испытывают? Но ведь выстояли же! А мне всего лишь надо как-то пережить эту долгую осень, – подумала она. – Весной природа пробуждается, а жизнь обретает новый смысл».

* * *

Во дворе перед виллой ее встретила Франческа.

– Девочка моя! Как повзрослела! – всплеснула руками монахиня. Даниэла заметила, что на милом, приветливом лице Франчески появилось много новых морщин – и маленьких, как паутинки, и глубоких, больших. Пересчитать, как раньше, их было уже невозможно. Зато глаза по-прежнему сияли, не выдавая преклонный возраст. – Ну, рассказывай, как тебе городская жизнь?

– Я привезла тебе плохую новость, и не одну. – Даниэла поставила рюкзак на землю. – Меня уволили из того сладкого во всех смыслах места.

Франческа почти незаметно выдохнула:

– Все мы в руках Бога. Может, и к лучшему. Но как это случилось?

Вместо ответа Даниэла крепко обняла монахиню. Потом приложила к груди руку и поправила волосы:

– Как-нибудь расскажу. Знаешь, я очень рада тебя видеть. Там, в городе, мне не хватало этого замкнутого пространства. С возрастом это место стало казаться сказочным.

Пока они стояли посреди двора, рассматривая друг друга, налетел ветер и принялся теребить черную рясу Франчески, обмотанную веревкой с «тремя обетами» вокруг талии. Она встрепенулась

– Пахнет дождем. Идем внутрь, а то простудимся.

Франческа отметила у Даниэлы новые жесты. Те самые, которые и сама монахиня делала в молодости, перед постригом, когда была влюблена в Бенито: прикладывала руку к сердцу, поправляла волосы, словно пыталась выглядеть для него привлекательно. Монахиня даже улыбнулась, как трепетно ей стало от воспоминаний о собственных романтических переживаниях. Чтобы отогнать их, заторопилась сменить тему и тепло, по-матерински, обняла