Молчание греха - Такэси Сиота Страница 29

Мондэн не раз видел, как хорошие репортеры превращались в обыкновенных бюрократов, стоило им перейти на административную работу. Ничего удивительного, что то же самое происходит и в мире искусства.

– Чтобы завоевать определенное место на групповых выставках, надо было уметь заручиться поддержкой членов жюри, там крутились большие деньги. Часто приходилось слышать, что в коробку от виски «Чивас Ригал» входит ровно десять миллионов иен.

Мондэн вспомнил рассказ Ёити Накадзавы.

– Один преступник потребовал, чтобы выкуп в размере десяти миллионов иен положили в коробку из-под виски «Олд Парр». В ней как раз помещается тысяча купюр по десять тысяч иен.

Мондэн горько улыбнулся тому, что искусство и похищение людей оказались связаны коробками из-под виски. Когда дело заходит о деньгах, люди теряют разум.

– Того, кто получил приз на групповой выставке, профессор спрашивал, не хочет ли художник организовать персональную выставку, и знакомил его с галереей, которую можно арендовать.

– Арендовать галерею?

– Галереи можно грубо разделить на два типа: те, что сами планируют свои выставки, и те, что сдаются в аренду. Первые тесно сотрудничают с художниками, приобретая работы и воспитывая молодежь. А вторые в основном только предоставляют место для проведения персональных выставок.

– Значит, профессор господина Номото тоже был таким?

– Да, но, если вас представят галерее, сдаваемой в аренду, вам не придется иметь дело со взыскательным арт-дилером; нужно будет просто заплатить за помещение. И платить за него вы будете из своего кармана, а часть этих денег уйдет профессору в качестве отката.

– Получается, что профессор косвенно берет деньги у своих учеников?

– Верно. Но мне запрещали рисовать картины на продажу, поэтому я не мог сам продавать их галереям, а кроме преподавания у меня была подработка, поэтому времени заниматься рисованием не оставалось.

– Другими словами, вам не только нельзя было продавать свои картины, но даже не было времени их рисовать?

– Профессор у Номото был особенно амбициозен и относился к своим ученикам как к рабам. Номото был до предела измотан работой, не связанной с творчеством, и наконец решил уйти из «Минтэн».

Мондэн слушал, пытаясь угадать, приведет ли этот рассказ к «Рокка» и «Фукуэй».

– Уйти из организации означает порвать со своим профессором и перечеркнуть всю свою прошлую карьеру. Продолжать работать художником будет крайне трудно. Вот почему я изо всех сил пытался его остановить. Но тут у него произошла одна встреча…

– С господином Сакуносукэ Киси из «Рокка», да?

– Да, у господина Сакуносукэ был острый глаз. Номото, которому перевалило за тридцать, должно быть, решил, что настало время изменить свою жизнь.

История с «давлением», о котором говорил Нисио из «Фукуэй», стала ясна. На лице у Матаёси было ностальгическое выражение, но чем больше он рассказывал о прошлом, тем напряженнее оно становилось.

– Это похоже на знаменитые высказывания да Винчи. Номото часто говорил: «Я могу в это поверить, потому что это невозможно». Вот он и сказал, что это можно продать кому-то другому.

– «Верю, потому что это невозможно…» – Мондэн видел в этих словах и чистоту, и уязвимость художника, стремящегося к высшему идеалу. – Однако если один профессор сделался его врагом, могло ли это повлиять на руководство универмага?

– Нет, нет, не один. Над этим профессором есть другой мастер, и у этого мастера тоже есть стоящая над ним знаменитость. Если эта знаменитость скажет, что проведет свою персональную выставку в другом универмаге, то не сработают коммерческие расчеты первого универмага. Кроме того, эти знаменитости обедают с министрами. Универмаги не из тех организаций, которые руководствуются какой-то там дурацкой порядочностью.

Разговор принял неприятный оборот. Увидев непонимающее выражение на лице Мондэна, Матаёси сказал:

– Тридцать лет назад не было интернета, поэтому все принимали это как должное. – Его голос был полон смирения.

Это правда, что сегодня, с появлением интернета, этические стандарты, основанные на таком восприятии, рушатся во всех областях, но тридцать лет назад мир был другим. Талантливый молодой художник познакомился с увлеченным своим делом торговцем произведениями искусства и покинул организацию, держащуюся на личных связях. Однако здесь он столкнулся с реальностью, далекой от искусства.

– Вы общаетесь с господином Номото?

– Нет, мы ничего не слышали друг о друге уже лет тридцать.

– То есть с тех пор, как отменили персональную выставку в «Фукуэй»?

– Да… возможно.

– А после этого господин Номото выставлял какие-нибудь свои художественные работы?

– Нет, я никогда об этом не слышал. Не думаю, что он пишет картины.

– Когда вы уволились с преподавательской работы в художественной школе?

– Я не помню… извините.

Когда исчез Номото? Вопрос был в этом.

– Может быть, получится узнать это по сохранившимся новогодним открыткам, – пробормотал Матаёси, взглянув на глубоко задумавшегося Мондэна.

3

Мужчина, который стоял на том мосту тридцать лет назад.

Он был среднего телосложения, лет тридцать-сорок, в темной куртке и с зонтиком в руках – вот и все, что о нем известно. Единственным человеком, который его видел и сообщил о нем тогда с места действия в мобильный штаб управления группами захвата L2, был Томиока. Он появился вместе с Сэндзаки после прощания с Накадзавой – вероятно, потому, что до сих пор не мог забыть этот инцидент.

«Я потерял объект из виду» – эти слова Томиоки записаны в подборке, вошедшей в так и не реализованный «План А по документам о похищении». Несколькими минутами ранее он сообщил, что мужчина, возможно, заметил провод от его наушников.

Детектив, который руководил тогда человеком, доставлявшим выкуп, скончался; будут умирать один за другим и прочие участники этого события. Интересно, о чем думал, сидя за рулем «приуса», Томиока, детектив, который тогда потерял след подозреваемого?

Последнее воскресенье года. Под пасмурным небом Мондэн в кожаных кроссовках шел по местам, где все произошло, держа в руках план города того времени.

Ведущая от особняка, где когда-то жил Сигэру Кидзима, к кафе «Мантэн», первому месту, назначенному для передачи выкупа, торговая улица Мотомати Накадори сменила асфальтовое покрытие на брусчатку. Улица, где находился пункт видеопроката «Синема» – второе указанное преступником место, – теперь на французский манер называется «Лисьен», а в третьем месте, на оживленной улице Мотомати рядом с мебельным магазином «Мацудайра», установили скамейки на тротуаре. Многое теперь выглядит иначе.

Во всех трех названных преступником точках раньше шла торговля, а сейчас от них не осталось и следа. «Седрик», любимая машина Сигэру Кидзимы, и «Блюбёрд», на котором ездили Накадзава и Сэндзаки, сейчас сняты с производства. Та же судьба постигла и «Цельсиор» Хироюки Татибаны, отца мальчика, похищенного в Ацуги. Все эти перемены зримо свидетельствовали о том, что с тех пор прошло тридцать лет. Да и