Белоснежка - Канаэ Минато Страница 27

Постой, а при чем тут вообще это?

Неужели эта убитая офисная служащая – Мики?

Нет? Значит… она убила?! Вот те на…

Ты следователь? Журналист? А, понятно, вот почему ты в такую глушь приехал. Не знаю, как-то… разве может такая спокойная девочка человека убить? Хотя нет, постой.

Ведь опять огонь! Опять она что-то подожгла.

Послушай, господин журналист, может, тебе лучше не у меня спрашивать, а прямо у Юко? Вон наш дом: идешь по этой дороге прямо, и на первом повороте – налево. Там табличка «Танимура» висит, сразу найдешь.

Юко в своей комнате безвылазно сидит, только и делает, что в игры играет. Но если жене или старухе сказать, что ты журналист из Токио, они ее хоть силой, но вытащат. Я тоже сейчас приберусь тут и домой пойду, так что, если Юко будет упрямиться, подожди меня, не уходи.

Ну и дела. Не знаю, почему Мики человека убила, но, может, это ей воздалось за то, что святилище Мёдзин-сама сожгла?

Кинуко Яцука

– Эй, подойди сюда!

Это ж ты? Тот журналист из Токио, который расследует дело о девушке из семьи Сироно? У меня тоже есть что рассказать, зайди ненадолго.

…Спешишь? А куда? Я видела, ты только что с дедушкой Танимурой разговаривал, наверное, теперь с Юко собрался поговорить? Бесполезно, даже пробовать не стоит. Да, раньше они с Мики дружили, но она уже который год затворницей живет. Сможет ли она вообще с кем-то разговаривать?

Даже если случайно встретимся, меня она полностью игнорирует. Я к ней по-доброму обращаюсь, а она толком не здоровается даже. Нет, «затворница» – не в том смысле, что вообще из дома не выходит, просто она не работает. А так, да, на улицу выходит. А после того как на той стороне реки круглосуточный магазин открыли, часто вижу ее с пакетами для покупок. Что покупает? Напитки да сладости, больше ничего.

В детстве личико у нее было весьма симпатичным, а сейчас… в общем, от прежней красоты и следа не осталось.

Я хочу рассказать о пожаре.

…Дедушка рассказал? Он для своих лет хорошо держится! Но после той шумихи, конечно, должен помнить.

Вообще-то пожар я заметила.

Ну как, может, зайдешь в дом?

Кажется, это было четырнадцать лет назад. В тот год мой муж был старостой района Нагасава. Муж, правда, только на важные мероприятия ходил, а всю мелкую работу я на себя взяла. Вот и в тот день я пошла убираться в святилище Мёдзин-сама: надо было к весеннему празднику готовиться.

И по пути я встретила Мики и Юко.

…Точно ли это были они? Знаешь, это невежливо! У меня дочь с ними в одном классе училась. Поэтому я еще подумала тогда – почему моя дочь не с ними? Мы мельком пересеклись, но этого было достаточно: я хорошо запомнила, что это были именно они. Хотя я и так всех детей из Нагасавы знаю в лицо и по именам.

Моя дочь сейчас стюардессой работает. Раз смогла получить такую престижную работу, значит, с детства была живой и активной и не водилась с тихонями, которые исподтишка пакости делают.

…Какое впечатление они произвели во время той встречи? Шли вдвоем и странно так переглядывались. Тогда я не придала этому значения, но теперь, задним числом, думаю – может, они не просто так ухмылялись. Тем более что на пепелище кое-что странное нашли.

Святилище Мёдзин-сама находится у подножья горы Мёдзин, нужно немного подняться по каменной лестнице. Поэтому нам повезло: дым было видно даже издалека. Другие люди, похоже, его тоже заметили, но все решили, что это я убираюсь и жгу опавшие листья и мусор. Там за святилищем была маленькая мусоросжигательная печь.

Но я не думала, что дело не в ней. Никаких мобильных телефонов тогда не было, так что я позвонила в пожарную часть из ближайшего дома, а потом с хозяевами этого дома мы пошли к горе Мёдзин. Для приезда пожарных требовалось время, поэтому по пути мы собрали людей и организовали на лестнице к святилищу цепочку, чтобы ведра с водой передавать.

Конечно, впереди была я.

Когда мы поднялись по лестнице, святилище уже горело, и мы принялись отчаянно тушить его водой. Ветер дул в нашу сторону, дым и искры летели на нас, но отступать было нельзя. Сам подумай: Мёдзин-сама ведь бог-хранитель района Нагасава! Если сгорит – кто знает, каких бед ждать. К тому же вместе с искрами летели какие-то клочки бумаги, жуть просто. Мы из последних сил держались.

Но в тот день воздух был сухой, к тому же был ветер – думаю в этом дело, – в общем, старое святилище сгорело очень быстро. Огонь перекинулся на росшие вокруг деревья, но приехали пожарные, и лесной пожар кое-как удалось предотвратить. Когда все успокоилось, я присутствовала при осмотре места происшествия полицией.

Очагом возгорания оказалась мусоросжигательная печь за святилищем. Якобы после того как там что-то сожгли, крышку оставили открытой, и из-за ветра тлеющая зола полетела на святилище. В печи нашли около полсотни почерневших булавок. Когда полиция удивилась, что же там жгли, я рассказала про те бумажки, которые летели на нас.

А еще о том, что по пути встретила Мики и Юко. Я не то чтобы подозревала их. Просто полицейские попросили меня: «Расскажите, что вы делали с момента выхода из дома и до обнаружения пожара», – я им и рассказала все как было.

Но когда я узнала, что на лестнице нашли спички из бара «Белый снег», сразу подумала: наверное, все-таки это они подожгли. Точнее, не они, а Мики.

В то время об этом все говорили. Отец Мики Сироно завел себе молодую любовницу в «Белом снеге» – это на той стороне реки, – деньги на нее все тратил, каждый день туда ходил. Но и это не все. Не знаю, правда или нет, но я слышала, что жена его пошла с этой женщиной отношения выяснять. Говорят, размахивала ножом и кричала: «Убью тебя!»

Она и правда похожа на человека, который может убить. Ее даже прозвали «женщина-черт из Нагасавы» – настолько она знаменита своим характером. Даже удивительно, что Мики такая тихая. Белокожее круглое лицо у нее от отца, характером тоже в него пошла.

Жена его не дурнушка, но лицо у нее загорелое, угловатое, так что, может, у мужа