Простить или убить? - Соня Бейтман Страница 24

– Мам, мои силы утащились! – воскликнула она.

Я прикусила язык, чтобы не рассмеяться.

– Наверное, истощились? – мягко поправила я.

– Без разницы. – Она плюхнулась за кухонный стол, театрально вздохнула и бросила бумаги перед собой. До подросткового бунта оставалось еще три года, а она уже мастерски умела закатывать скандалы. – В школе задали сделать семейное древо, но здесь очень много пустых рамок. Что за тупость! Ты же знаешь, люди не растут на деревьях!

Больно кольнуло сердце. Неужели в школе до сих пор заставляют детей рисовать эти деревья? Не у всех такая семья, в которой хочется копаться, чтобы узнать побольше, а для усыновленных детей это даже невозможно. Подобные задания многим приносят лишь неудобства.

– Так, милая, давай посмотрим, что у тебя уже есть, – сказала я, стараясь не раздувать проблему.

Я села за стол рядом с дочкой и взглянула на листы. Для каждого члена семьи предназначался небольшой прямоугольник и довольно много пустого пространства внизу. В некоторые прямоугольники Синтия уже записала имена: свое, братьев, меня, отца, моих родителей: бабуля Лу и дедуля Тед. Рамочки для дедушки и бабушки по отцовской линии, конечно, остались пустыми, как и для дядей и теть, для их детей, для братьев и сестер бабушек и прабабушек.

Из семьи Долана я знала только его родителей, но их уже не спросишь. Древо Синтии выглядело ужасно несимметричным.

– Смотри, – весело начала я, указывая на пустые рамочки для родителей отца, – здесь должны быть бабушка Вероника и дедушка Морти.

Синтия немного успокоилась, взяла карандаш и аккуратным почерком стала выводить «бабушка». Покончив с первым словом, она спросила:

– Как пишется «Вероника»?

Я продиктовала ей по слогам. Затем она перешла к следующей рамке и стала писать «дедушка», а я поинтересовалась:

– Для чего внизу пустое место?

– А-а-а, здесь должны быть картинки, – пояснила она так, словно собиралась мне сказать, но забыла. Обычное дело: сколько раз я бегом возвращалась домой, когда мы уже на улице ждали автобуса, за разрешениями на экскурсию, за деньгами на оплату обучения, за школьными принадлежностями, которые кто‐то из детей забыл. – Миссис Рэндалл сказала, что можно приклеить фото родственников или нарисовать их портрет. У нас есть фото бабушки Вероники и дедушки Морти?

– Нет, – вздохнула я, пытаясь вспомнить, сколько краски осталось в домашнем принтере. Большинство семейных фотографий были цифровыми, поэтому мне предстояло найти их, выбрать подходящие и подогнать по размеру. Работа над проектом грозила затянуться.

– Прости, Синти, придется обойтись рисунками.

– Ненавижу рисовать! Тем более я не знаю, как они выглядели, – возмутилась она, но тут лицо дочери озарилось идеей. – А чердак? Там могут быть их фотографии. Можно я схожу посмотрю?

– Ни в коем случае, – отрезала я, даже не задумываясь. – Ты же знаешь, я не хочу, чтобы кто‐то из вас туда ходил. – На чердаке были свалены вещи родителей Долана, в основном всякая ерунда: не дай бог детей завалит коробками с виниловыми пластинками, старыми бумагами и фигурками сов, которые коллекционировала Вероника. Кроме того, на пожитках лежал толстый слой пыли.

– Тогда можешь сама сходить и посмотреть? – спросила Синтия.

Предложение звучало логично. Если ей запрещено подниматься на чердак, а там находится нужная вещь, должен пойти тот, кому разрешено. Но последнее, что мне хотелось делать, – ползать по грязному захламленному пространству и копаться в куче мусора в поисках фотографий, которых могло и не быть.

– Знаешь, – произнесла я и почувствовала укол вины за еще не высказанное предложение, – давай я нарисую бабушку и дедушку Барроу и распечатаю наши фотографии, но вырезать и приклеивать уже будешь ты, хорошо?

– Договорились! – Хитрая улыбка дочери убедила меня в том, что она получила желаемое. Пусть порадуется. Если я разочек сделаю за нее часть домашнего задания, это не значит, что она превратится в безответственную лентяйку, которая вечно пытается свалить работу на других.

Порой нам всем нужна небольшая передышка.

Глава 18

Джослин

– Ого, – пробормотала Кристал, когда мы прибыли в конечную точку пути, выстроенного навигатором, – такого я не ожидала.

Мы находились у дома Эмили Данн. Если бы в голосе Кристал прозвучал хоть намек на сарказм или отвращение, я отказалась бы дальше ей помогать. По крайней мере, мне хотелось так думать. Я встала бы на защиту Эмили и ей подобных, ведь и сама была такой в детстве. Но в голосе Кристал слышались лишь сочувствие и грусть.

Путь сюда от дома подруги занял у нас сорок пять минут, но фактически мы оставались все в том же Медоудейле. Как только мы выехали из густонаселенного центра города, здания стали меньше, а промежутки между ними увеличились; случайные группы частных домов перемежались сельскохозяйственными угодьями, муниципальными землями и клочками леса. Дома в пригороде отличались разнообразием: шикарные особняки, традиционные фермерские жилища, двухуровневые ранчо, как тщательно ухоженные, так и заброшенные, а также сборные домики, трейлеры и лачуги.

Эмили Данн проживала в односекционном трейлере, который видал лучшие дни: обшивка еле держалась, водостоки покосились, а одно из окон снаружи было забито листом фанеры. Газон, если можно его так назвать, нуждался в стрижке. Подъездная дорожка имела резкий уклон и пестрела выбоинами. В конце дорожки, у самого дома, стоял ржавый четырехдверный седан, задняя часть которого основательно присела на колеса. Свидетельством того, что здесь живут дети, служили качели без сиденья и пластиковая горка с трещиной, а также самодельная песочница с игрушечными самосвалами и модельками машинок, аккуратно расставленными по краям.

– Готова? – спросила Кристал и заглушила мотор.

– Не особо, – пожала я плечами.

– Ну же, все будет хорошо.

В этот раз она хотя бы не сказала «весело». Мы вышли из ярко-голубого «ауди» Кристал и приблизились к трейлеру. Мне показалось, что в окне рядом с входной дверью зашевелились выцветшие занавески в цветочек, будто кто‐то с тревогой наблюдал за нами.

– Ты же предупредила Эмили, что мы приедем? – спросила я.

– Конечно, нет. Иначе она ни за что не стала бы с нами разговаривать, – пояснила Кристал. – А так мы уже здесь.

Бесподобно. Я с самого начала сомневалась в ее идее, а теперь окончательно уверилась в грядущем провале. Но, как сказала Кристал, мы уже были здесь.

Подруга первой подошла к двери и постучала. Через секунду створка приоткрылась, и изнутри послышался осторожный голос:

– Это Роберта вас прислала? Я же ей сказала, мне не нужна эйвоновская фигня. Оставьте свой каталог себе.

На лице Кристал мелькнула