Няня из черного дома - Вон Чангён Страница 21

Двое тихонько подошли ближе и одновременно заключили меня в свои объятия. Я застыла и лишь переводила глаза с одного на другого. Я не знала, куда деть руки, поэтому они неуклюже болтались в воздухе. Между спинами я поймала взгляд своих родителей – они улыбались.

– Спасибо тебе. За то, что защитила нашего сына, – сказала мама Лиама, отстранившись от меня и крепко сжав мою руку.

Его отец сказал: «Сыпасиба!» – и оставил шесть звучных поцелуев на моих щеках. Позднее я выяснила, что это называется bisou[16] и что такое количество поцелуев – явление довольно редкое.

Они приехали из Канады, но у них были и корейские имена. Папа Лиама выбрал имя То Арон – настоящее имя я тоже спрашивала, но его не то что повторить, даже запомнить было невозможно. Маму Лиама звали Ко Минсо, она была кореянкой и выросла в этом районе.

Тетя Минсо училась в моей школе. И в начальной, и в средней, и даже в старшей, куда я с высокой вероятностью должна была скоро поступить. Она отлично, нет, еще лучше меня знала о дороге, по которой я ходила, и о природе, которой наслаждалась. Тетя Минсо уехала отсюда в девятнадцать и спустя более двадцати лет вернулась обратно; иными словами, она дольше отсутствовала, нежели жила здесь. И все же именно здесь прошло ее детство, она ходила по тем же улицам, что и я, и одно только это крепко нас связывало.

Она сказала, что всегда скучала по родине, в особенности по этому месту. Куда бы тетя Минсо ни следовала за родителями, она всегда с болью вспоминала о доме, и теперь, когда у нее появилась собственная семья, наконец смогла вернуться. Но то, какой ужас она испытала, увидев, как ее собственного сына дискриминируют, заставило ее пожалеть о своем решении… Убедив мужа и ребенка, тетя Минсо, полная надежд, наконец вернулась домой, но, как бы ни изменился мир со временем, люди остались все теми же: выходцы этого района, что так и не смогли избавиться от своей закостенелости, никак не хотели принимать семью иностранцев, пусть они и отсюда родом. Пока она рассказывала о том, что сама является местной, я лишь поражалась тому, насколько исказилось ее произношение за долгие годы жизни за границей.

Возвращение домой получилось совершенно не таким, каким мама Лиама себе его представляла. В итоге она начала ругать себя, а концепция родины для нее стала постепенно размываться. Как вдруг появилась я и решила все, как дядя с тетей сказали, «одним махом», потому они и пришли к нам домой, чтобы выразить свою благодарность. Тетя Минсо снова поблагодарила меня – в ее глазах по-прежнему мерцали сердечки.

– Отныне надо хорошенько присматривать за этим мальчиком, да? – спросила мама, крепко сжав мое плечо: ей было ужасно жаль тетю Минсо.

От того, как мама смотрела на меня, я еле сдерживалась, чтобы не надуть губы, и заявила:

– А все потому, что я увидела, что творят эти малолетки.

Мама сильно ущипнула меня за бок, а папа опять расхохотался. Тетя Минсо тоже рассмеялась, а потом перевела мои слова на французский пребывающему в недоумении мужу. Дядя Арон молча выслушал ее и вдруг разразился хохотом, напоминавшим крик огромной птицы из какого-нибудь фэнтезийного фильма. Он похлопал меня по спине, приговаривая: «Oui, oui»[17] – и нечто непонятное, что тетя Минсо перевела как: «И впрямь самая настоящая атаманша!»

Кстати, об объекте разговора – его здесь не было. Я спросила, куда он делся, и услышала совершенно неожиданный ответ:

– Пошел на дополнительные занятия.

Он на занятиях. Ученики средней школы на занятиях. Младшеклассники на занятиях. Теперь даже малыши-дошкольники, которым еще и семи нет, ходят на занятия.

– Зачем ему ходить на допы?

На этот раз мама не стала меня щипать, а папа – смеяться. Когда все затихли, тетя Минсо спокойным голосом объяснила, что они оба работают, а еще у них нет выбора, поскольку у тети какие-то особые планы.

– Как здорово, что у него появилась старшая сестра, с которой можно поиграть.

В мягкой улыбке тети проглядывалась печаль. В ситуации, когда любой выбор ведет к разочарованию, у того, кто в полной мере берет на себя ответственность за принятое решение, печаль будет таиться даже в простом вздохе.

– Да, еще бы, – вырвалось у меня под влиянием этой бледной улыбки.

И тут женщина вдруг оживилась. Дядя Арон осмотрел всех нас в попытке считать наши эмоции. Родители тоже вытаращили на меня глаза.

– Может, вместо дополнительных занятий… – растерянно начала я.

Тетя Минсо просияла. Дядя Арон тоже улыбнулся. Мама с папой покачали головами со словами: «Боже…»

Как только родители Лиама ушли домой, я повертела в руках упаковку канадских сладостей, которую они принесли нам в качестве подарка. Открыв пластиковую коробочку и избавившись от индивидуальной позолоченной обертки, я обнаружила угощение необычной формы – никогда такого не видела. Это было нечто очень напоминающее печенье, даже больше – самое настоящее блюдо: на нем был шоколад, при этом половинка была полностью залита карамелью, а еще, кажется, там был джем и даже орешки сверху. Я впервые пробовала десерт с таким замысловатым вкусом. Родители тоже были в восторге.

Папа потрепал меня по голове и произнес с серьезным видом:

– Не обязательно облекать в слова все, что приходит тебе в голову.

Я кивнула, хотя до конца так и не поняла, что он имел в виду. Вообще, когда разговариваешь с детьми, всегда обдумываешь свои слова по несколько раз, но не со взрослыми.

К тому моменту дождь наконец закончился.

7

Малышей со светлыми волосами на детской площадке стало больше. Видимо, в душе обидчики очень завидовали Лиаму. Боже, если завидуешь – так и скажи, зачем толпой собираться и мучить ребенка почем зря? Никак не пойму.

Мне нравилось проводить время с Лиамом. Я водила его на детскую площадку, где мы копались в песке, или на прогулку, во время которой бродили вместе с уличными собаками и изучали насекомых, а еще я читала ему книги. Лиам был очень смышленым ребенком, и его слова часто меня смешили; например, как-то он спросил: «Если есть азиаты, почему тогда нет бэзиатов?»

Тогда же я разузнала и о печеньях. Те, что дядя Арон и тетя Минсо принесли, когда впервые пришли к нам домой, продавались только в одном месте в Канаде – в их старом районе. Они рассказали, что печенья эти