Десерт из тайн для Скорпиона - Соль Решетникоф Страница 21

сжав руки в кулаки. Ведь, если услышит их перепалку Рафаэле, то вся легенда, которой она воспользовалась, как шантажом, чтобы получить эту работу, рухнет. И тогда уж точно она с треском вылетит отсюда. Она отставила в сторону только что заказанный в соседнем ресторане том-ям. За время своего пребывания в Филодоро Даниэла успела познакомиться с тайской кухней, полюбить и этот рыбный суп, и жареные роллы.

Звякнул таймер духовки. Она вынула противень с печеньем, обожгла по неосторожности палец. Вскрикнула. Приложила его за ухо. Вытерла руки о фартук и вздохнула. Рабочий день подходил к концу, и Даниэла чувствовала себя уставшей. «Сейчас съем суп и отправлюсь домой, любуясь теплым, осенним вечером. Ах, нет! Нужно полить шоколадным ганашем печенье. Так у Линды не останется причин меня отчитывать».

Когда она заканчивала оформление печенья шоколадом, пиликнул телефон, и Даниэла с недоверием посмотрела на экран. Она только что получила сообщение с неизвестного номера. «Нужен твой вариант для конкурсного десерта. Подумаешь? Рафаэле». «Интересно, откуда он узнал мой номер? Ну конечно! Я же написала его на копии удостоверения личности вместе с рабочим договором».

– Вот выиграешь пятьдесят тысяч евро и контракт с известной сетью кафе, – Серафино вернулся из раздевалки и загремел противнями. – И больше мы с тобой не увидимся. Adiós!

«Если он бросил курить, то куда так часто отлучается?» подумала Даниэла, но переспросила:

– Я? Кто это решил?

Он поставил торт на подставку, заполнил кондитерский мешок кремом:

– Разве ты не рада? Для тебя стараюсь.

– Просто не понимаю, почему именно я? После всего, что случилось. – Даниэла выглядела весьма растерянной.

– Mi corazón, сердце мое, я так решил. Уловил твой потенциал. У тебя будет шанс показать миру свой талант. Не упусти его! – Серафино обнял ее за плечи. – Ты самый симпатичный любопытный дельфин на свете!

– Почему любопытный дельфин?

–”Почему? Почему?” Когда я был маленький, дядя однажды привел меня в дельфинарий. Там был дельфин, который мне особо запомнился. Девочка. Она подплыла ко мне так близко, что я смог ее погладить. Знаешь, до сих помню, как светились ее глаза. Как твои. Будто каждый миг она открывала для себя что-то новое, какое-то чудо. И танцевала. Я погладил ее еще раз, она закричала, как ребенок. Вот.

Даниэла макнула палец в шоколад, провела по щеке Серафино, заглядывая в его глаза.

– Ты что-то от меня скрываешь, мексиканец! Я угадала?

– Хорошо, скажу тебе правду. – Он вытер щеку. – Заполнение бумаг, жесткий график, кастинг, репетиции, все эти заморочки не для меня. Мое место за кулисами.

Даниэла пожала плечами, забрала из рук Серафино кондитерский мешок и принялась вместо него оформлять торт. Мысли сквозящие в ее голове, и то, как она пыталась их упорядочить, походили на ловлю бабочек: то терпеливо гоняешься за ними – и никакого результата, а потом попадает одна, еще и еще – только сумей удержать их в сачке. В свете развернувшихся событий жизни, девушка теперь и не знала, чего ей хотелось – отомстить Бесси или услышать фразу «Даниэла Гримальди! Ты королева десерта!»

Закончив с тортом, она вернула кондитерский мешок Серафино и задержала взгляд на на его мрачных татуировках на сильных руках. Они вызывали у нее кое-какие вопросы, но он ей нравился. Более того, Даниэле показалось, что она была бы рада отправиться в путешествие под названием «чувства».

Серафино посмотрел на часы и принялся вымешивать тесто для круассанов.

– Итак, что за десерт ты им предложишь, любопытный дельфин?

Она улыбнулась тому, как Серафино назвал ее. «Никто и никогда не давал мне такое симпатичное прозвище».

– Раз у тирамису со мной отношения сложные, что ты думаешь об этом? – Она прокашлялась, заправила выбившиеся от работы волосы под чепец, вышла на середину кухни, взяла деревянную скалку как микрофон. – Чувственное путешествие в женскую вселенную, танец прекрасной Саломеи, каждое движение которой вызывает сильные эмоции. Семь слоев, семь тайн, семь покрывал, что спадают одно за другим с лика таинственной красавицы – хрустящий черный, белый и молочный шоколад, прослойка из мягкого сливочного крема шантильи, бисквитного печенья «божьи пальчики», хлопьев джандуйи, кокосовой вафли и зерен кофе.

Челюсть Серафино отвисла, обнажая ровные зубы. Он отложил обратно в миску тесто, подхватил Даниэлу за талию белыми от муки ручищами и закружил:

– Esta es la victoria! Это победа! Твоя история меня покорила!

Они обнялись. Даниэла немного смутилась, оттолкнула его.

– Прости!

– Я не возражаю, если что. Ты мне нравишься, ми корасо́н. – Он провел пальцем по ее острому носу, оставляя след из муки.

Даниэла поправила китель, и тут в кухню вошла Линда.

– Не помешала? Голубки! Сладкая парочка! Шоколадные сердечки, – паясничала она.

– Да ну тебя. – Серафино разделывал свежеприготовленное тесто. – Даниэла кое-что предложила.

– Разве не ты главный на этой кухне? – Деловито произнесла Линда делая вид, что Даниэлы нет.

– У нее огненная идея. Только послушай. Она принесет нам победу!

– Осторожно! Ты ведь еще не так хорошо ее знаешь! – саркастически рассмеялась змеюка и вышла из кухни.

Даниэла разозлилась не на шутку, сжимая кулак:

– Почему она так со мной?

Но Серафино накрыл ее кисть горячей ладонью:

– Не бери в голову. Стерва всего лишь ревнует, – и притянул к себе, обнял за плечи. – Потому что, ты – лучшая.

Даниэла позволила себе положить голову на мускулистое плечо Серафино. Гнев перешел в своего рода грусть, а его ласка заставила почувствовать себя немного лучше. Было приятно знать, что кто-то считает тебя особенной.

Серафино обнял еще крепче, в ответ Даниэла позволила окутать себя теплом и нежностью. Иногда, чтобы не утонуть в пучине эмоций, бывает достаточно почувствовать, что ты не одинока.

– Я не дам тебя в обиду, слышишь, любопытный дельфин?

Даниэла улыбнулась, выскользнула из его объятий.

– Спасибо, конечно, но я привыкла сама себя защищать. – Она натянуто улыбнулась, пытаясь вложить в свои слова как можно больше равнодушия и отправилась в раздевалку. Сняла чепец, освободила волосы, расстегнула китель. Услышала, как за стеной Серафино что-то напевал себе под нос. Замерла, поймав себя на мысли, что больше всего на свете ей хочется сейчас его поцеловать.

Даниэла подошла к мужской раздевалке, разглядывала через приоткрытую дверь, как Серафино снял белую форменную рубашку, обнажив широкую спину. Она засмотрелась. «Хорошо сложен – не слишком мускулистый, но и не худой, похож на парня из рекламы “Аква ди Джо”, может, чуть меньше татуировок». За то время, что они провели вдвоем на маленькой кухне, Даниэла поняла, что испытывает к нему странные чувства. Вовсе не такие, как к Рафаэле. Нет. Будто с Серафино ее связывала какая-то невидимая