Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин Страница 20

железную руду перековывать, да водяные мельницы ставить, но для этого на Острове все равно места нет. Зато есть место для гонимых всеми ведьм и знахарей — к которым те же князья больную родню отсылают на излечение. Всем Остров нужен именно таким, каковой он тебе люб. Да есть вот одна загвоздка…

Я вопросительно глянул на Рэма.

— Вот скажи, Вер, что будет с Островом, ежели князья прознают, что стал он колдовским вертепом? Что смерть-порошок тут свободно делается? Что лихие людишки, порошок тот прикупив, могут мертвяков в деревнях поднять, да на княжеское подворье отправить — а как мертвые живых одолеют, казну вымести, да терем разграбить?

— Так вы же всех выявили?..

Рэм поморщился, словно больной зуб задел.

— Я одного колдуна пленил. И один путь передачи на юг пресек.

— Молчит тот колдун, получается? — Пробормотал я угрюмо.

— Говорит. Соловьем разливается, — удивил меня Рэм, выговаривая спокойно. — Только ведь какое дело… Имена он мне такие говорит, что как я одно из них вымолвил — тут же услышал, что проклятый пес честных людей оговаривает.

— А погромы в лавках? — Припомнил я. — Люди говорят…

— То — мелочи. Ну, не один путь пресек, а три… Разве это помешает найти еще дюжину путей чуть погодя? — Отрицательно покачал Рэм головой. — Нет, пустое это дело. Нужное, — поправился он, — но бесполезное, ежели задуматься. Голову надо рубить, которая все это затеяла, а ноги-руки, что товар передают-перевозят, сами отвалятся.

— И что, большой тот человек? Про которого колдун сказал?

— Большой, — кивнул Рэм, тоже взгляд отведя. — На Остров, что б ты знал, первыми боярские дети из шести знатных семейств явились. Шли они походом на восток, да, возвращаясь, заплутали. Место им по душе пришлось — да и добычу к тому времени они взяли знатную. Такую, что можно и домой не возвращаться, а своим умом пробовать жить. Вот, срубили первые сосны, первые терема поставили. Места в ту пору глухие были — так что и берег своим назвали. А там всех охотников, кто и без них в лес ходил да в болота — под свою руку взяли, постановив, что торг пушниной ныне только на Острове должен быть и нигде более. А было это еще два века назад. Считай, выросли детки, да своими обзавелись, да те — тоже своими… В нашем поколении только гниль и завелась.

— Род основателей Острова, — покачал я головой. — Мало им денег?..

— Не бедствуют. Пошлина, да плата за торговое место, да сбор серебром на зачарованные камешки — частью им отходит, что на работу приказов не тратится. Но они ведь сами придумали, что иной торговец тут богаче князя может быть, — дернул Рэм плечом. — И ведь иные становятся. А зависть к чужим деньгам, да богатству — на всякую глупость сподвигнуть может. Особливо, если думаешь, что хозяин ты тут всему.

— А разве нет? — Осторожно уточнил я.

— Шесть родов боярских Остров основали. Шесть. Не один, про который я им поведал. Не два, о которых мне колдун сказал.

— Но судить даже одного боярина не дадут. — Осознал я всю глубину тупика. — Раз вам не верят.

— Не дадут. Поэтому я просто его убью, — уверенно смотрел на меня Рэм.

— Как же так, уважаемый Рэм, — сбился я. — Ежели вам не дают судить — то убивать-то кто разрешит?

— Я, уважаемый Вер, крысолов. Моя задача — давить крыс, дабы на остров с ними не перебралась чума. Дабы амбары хозяйские стояли полные, а люди вокруг жили сытые. Ежели крысолов, делая свое дело, задавит две хозяйские птицы — плохой ли он крысолов?

— Так то — не птицы, — осторожно указал я. — А домочадцы, пусть чумой и зараженные. И разбираться не будут. А крысоловов и других можно найти. — Ответил я то, что думаю.

— И это верно. Поэтому убью я боярина твоими руками.

— Ну уж нет, уважаемый Рэм, — улыбнулся я неестественно. — Все знают, как вы ловко умеете убийц находить. Боюсь, я и до утра не доживу.

— Ты следы оставишь, ко второму боярину ведущие. — Отвечал Рэм спокойно, явно все крепко обдумав. — В его тереме я искать убийцу стану. И найду. Да еще смерть-порошок найду и еще какую отраву. А как то же самое найдется в кладовых первого боярина, то у всех кругом голова пойдет. Про то, что ты на свете можешь быть, даже думать никто не станет.

— А я, значит, тут же разбогатею и в терем свой въеду? — Фыркнул я. — Тут и последний дурак задумается, отчего такое счастье мне пришло.

— Ты в поход пойдешь, — отмахнулся Рэм. — Где найдешь три горшка с золотом. Самостоятельно, при видоках. На один купишь терем, на два других жить станешь.

— Потом кто-то заметит, что я холодом работаю — и ровно так же боярина убили…

— Уважаемый Вер, расследовать убийство буду я. Никакого твоего холода я не найду. — Прихлопнул он ладонью по столу.

— Все равно ничего не выйдет. — Выдохнул я затравленно.

Потому как последнее это дело — лезть в высокие боярские дела.

— Объяснись.

— У меня десна после прошлого дела в разнос пошла — болит и мягкая вся. А я над ней в тайнике зуба держу снадобье, что холод зовет. Без него — плохой из меня нынче воин.

— Вара! — Рявкнул Рэм — не иначе, чтобы через толстые стены докричаться.

А как та явилась, кивнул на меня:

— Разберись, у него с зубами что-то. Говорит, не может работать.

Та, кивнув, тут же ко мне подошла, велела рот открыть и вверх посмотреть. А там и светляка волшебного подвела.

— Дырка у него там, зуб рвать надо. Я сейчас… Ай!

— Куда! — Фыркнул я, слегка палец ей прикусив. — Я там зелье прячу. Холод — он ж не навсегда, — объяснил и ей. — Ты, красавица, на десну посмотри. Отчего та мягкая — и можно ли вылечить?

Красавица хмуро покусанный палец осматривала — но крови там не было. Я ж легонечко прихватил — чуть ведь большую беду не совершила. Зуб вырвут — другой портить придется.

— Покажи зелье, — потребовала она.

— Просто десну вылечить