Искатель, 2007 № 07 - Журнал «Искатель» Страница 15

этого человека. Дело даже не в подследственности. Если начать расследование, то первым делом надо поручить уголовному розыску, то есть тому же майору, изловить водяного. Скорее всего, это какое-нибудь завуалированное хулиганство. Например, дрессированная собака. Как ни верти, дело милицейское.

— Петр Петрович, а почему делаете химический анализ воды?

— Сперва обнаружили размножение сине-зеленых водорослей, которые при отмирании выделяют токсины. А потом нашли в воде…

Эколог покопался в сумке и вынул бумажные рулончики, которые развернул. Цифры, графики, кривые…

— Сергей Георгиевич, смотрите, как много в воде кальция, извести… Серная кислота есть… Ацетон, эфир… Откуда?

— Кто-то сбрасывает, — удивился Рябинин наивности эколога: озеро-то в городе.

— Мы проверили. Никто ничего не сбрасывает, к озеру нет никаких трубопроводов, ничего не впадает и ничего не вытекает.

— А дома?

— Только на одном берегу, но они имеют свою канализацию. На втором обрывистом берегу лишь кирпичный домик. А в озере химикатов столько, будто их завод сбрасывает.

Химические соединения, напавший тюлень… Нет ни смысла, ни логической связи. И Рябинину пришла мысль отправить эколога к прокурору по общему надзору — ведь трупов нет.

— Петр Петрович, сами-то что предполагаете?

— Не знаю… Делаем анализ воды.

— Хорошо, я займусь, — пообещал Рябинин.

Потому что уловил нитевидную логическую связь: этот водяной не хотел допустить химического анализа воды.

6

Ия стояла перед зеркалом, стояла давно и в неопределимой позе. Лебедя или павлина? Геннадий ждал, кофе стыл… Вместо ее беглых шагов он услышал:

— Какая я красивая…

— Это ты кому? — засмеялся Геннадий.

— Зеркалу.

— Полагаешь, оно отзовется?

— Говорят, каждое утро надо встать перед зеркалом и сказать ему: «Какая я красивая».

— Лучше говори мне, я хотя бы отвечу.

— Геночка, что же ты будешь отвечать?

— Не знаешь?

Он жену не торопил, потому что эти утренние часы, всего-то два, были лучшими на дню. С восьми до десяти. Разумеется, Ия знала его ответ и все-таки спросила с чисто женским коварством:

— А ты мог бы отдать жизнь любимой женщине?

— Неужели бы взяла?

Его вопросу она удивилась молчаливо: разве не берет ежедневно? Разве любящие супруги не берут жизнь друг друга к обоюдному наслаждению?

— Ия, ты неправильно поставила вопрос. Не отдать жизнь любимой женщине, а отдать жизнь за любимую женщину.

— Ну, так мог бы? — упорно переспросила она.

— Вопрос бессмыслен.

— Почему же?

— Ия, потому что ответ не проверить.

В головах супругов пропорхнули одновременные, но не синхронные мысли. У нее сожалеющая: обидно, что нельзя подтвердить таким романтическим жестом. У него почти раздраженная: упаси бог от подобных жутких проверок. Недовольство мужа Ия засекла:

— Гена, бесчувственность ты выдаешь за сдержанность.

— Я не люблю тех, у кого чувства кипят и выплескиваются.

— Почему же?

— Значит, у них слабая воля, если не могут совладать с собственными эмоциями.

— Гена, у меня чувства кипят и расплескиваются.

— Ты — женщина.

— А женщины не люди?

Геннадий не ответил, потому что смотрел на грудь жены, которую она как бы положила на край стола. Великовата. А разве пышная грудь портит ее фигуру?

— Ну, так женщины люди или нет? Почему не отвечаешь?

— Чтобы ты не возгордилась.

— Не поняла…

— Будущее принадлежит женщинам, — бросил он как лозунг.

Она усмехнулась, поскольку лозунгам верят редко. Геннадий не стал доказывать. Долго, да и слишком серьезно. Мужчины заняты той работой, которая требует силы, выносливости, смекалки, а женщинам чуть ли не полностью перешла работа психологическая: воспитание, лечение, семья… Будущее за работой тонкой.

— Гена, забыла сказать… Я же вчера получила аванс.

— Наверное, копейки.

— Тысячу.

— Рублей?

— Долларов.

— Да? Какая же у тебя стала зарплата?

— Две с половиной тысячи долларов.

Геннадий молчал — нет, не радостно, а удивленно. Похоже, что этим удивлением Ия любовалась. Наконец свое удивление он выразилсловами:

— Ия, ты получаешь больше меня раза в три или четыре.

— Сам же сказал, что будущее за женщиной.

Геннадий допил кофе без удовольствия. Он не понимал, что его задело. Радоваться бы хорошему заработку жены… Уж не завидует ли? От этой дешевой догадки его очки словно побелели: запотевшие стекла цветом слились с белесой оправой. Он протер их и уставился на жену вопросительно. Ия ответила:

— Мой начальник часто повторяет американскую присказку: ничто так не сближает, как высокие зарплаты.

— Ия, но ведь платят за труд…

— Наша лаборатория разрабатывает новые лекарства. И ты, милый, забыл, что твоя жена закончила химический факультет университета.

Ее губы, которые всегда хотели что-то спросить и поэтому невидимо трепетали, сжались до жесткости. Геннадий спохватился: затевать мещанские разговоры о деньгах и зарплатах, да когда — в лучшие утренние минуты?

— Ия, сваришь раковый суп?

— А где раки?

— Повар из ресторана дал.

— Гена, да я их боюсь: с усами, с клешнями…

— Ладно, сам сварю.

— Ген, их же с пивом, а не суп.

— Раковый суп — любимый суп Наполеона…

7

Михаил подошел к окну и удивился радостно. Ясный день утопил город в солнце так, что все черное, мрачное и затененное исчезло. Металлическая крыша дома напротив сияла, как церковный купол. И в такой день сидеть на лекции? Впрочем, можно и задержаться: скажем, явиться к третьей паре. Михаил решился. Но тут же возникла проблемка: как прогулять лекции рационально, то есть использовать погоду на сто процентов. Не в парке же усесться? На бережку бы, у воды, на песочке бы и на солнышке…

Михаил задумался. Бережок с песочком был за городом, на заливе. Но туда надо ехать не на два часа, а на весь день. Была вода и ближе, за тем самым домом, который горел купольным огнем. Озеро Щучье. Цвета бутылочного стекла: говорили, что от залежей глин. От такого берега никакого удовольствия. Детский гам, песок грязный, пивная тара, полиэтиленовые мешочки… До противоположного берега, обрывистого и чистого, скоро не доберешься — надо Щучье огибать.

Ясный день не только золотил крыши, но и возбуждал мозговую деятельность. Мысль студента как бы упростилась, отчего стала рациональнее. Что ему нужно? Вода, солнце и чистое лежбище. Солнце в небе, вода в Щучьем, а лежбище на антресолях. Там лежал мешок с резиновым надувным плотиком, купленным в Финляндии. И еще насосик, которым накачать плот можно за десять минут…

Михаил вышел к озеру. Отыскал кусок суши посвободнее, снарядил свое плавательное средство и коротким веслом погреб на середину.

На плоту оказалось тесновато. Сумка с его одеждой, пакет с яблоками и пластиковый мешок, куда от брызг он поместил DVD-плеер. Вытянутые ноги свисали и бороздили озеро пятками.

На середине мути не было. Вода стала чище и зеленее — сказывалась