Простить или убить? - Соня Бейтман Страница 15

Наверняка в ее жизни творилось нечто ужасное. Интересно, скоро ли в нашей группе поддержки появится новое лицо?

Бонита, казалось, расстроилась, что не получилось произвести впечатление связями в полиции, да и новость ее была уже известна благодаря соцсетям. Но он быстро воспряла, огляделась по сторонам, наклонилась ко мне и тихо спросила:

– А что ты о нем думаешь?

– О ком? О Карателе? – Я пожала плечами. Среди людей существует негласное правило: не оправдывать убийства и тех, кто их совершил. Но я знала множество женщин, и даже нескольких мужчин, которые начали задумываться о том, что некоторые преступления могут принести пользу обществу. Но высказывать такие мысли считалось неприемлемым. Особенно для меня.

Все‐таки полиция подозревала меня в убийстве мужа.

Бонита поняла, что иной реакции, кроме пожатия плечами, не дождется, и фыркнула.

– Ясно, что в реальной жизни нельзя становиться на сторону плохих парней, – признала она. – Но… – Тут Бонита внезапно осеклась и густо покраснела. – Боже! Прости меня. Забыла о твоем муже. Я не говорю, что сочувствую убийце…

– Все в порядке, честное слово. – Я ободряюще улыбнулась и наклонилась к ней. – Признаюсь, я тоже на стороне плохого парня.

От облегчения к ее лицу вернулся нормальный цвет.

– Серьезно, Лекси, прости. Это было глупо, – повинилась она. – Давай поговорим о чем‐то другом. Как твои дети? Может, надо помочь?

– Мы справляемся. Они у меня маленькие бойцы.

Если честно, меня кое-что беспокоило в поведении Тимми. По словам Паджетт, вчера он ее не слушался, отказывался идти спать вовремя – непохоже на моего добродушного мальчика. Сегодня утром перед школой я осмотрела его и померила температуру, но вроде все было в порядке.

Может, он таким образом переживает смерть отца? Горе у детей часто проявляется с задержкой. Я решила быть к нему повнимательнее на случай, если он захочет поговорить.

Но делиться переживаниями с Бонитой у меня не было желания, поэтому я спросила:

– А как твой малыш?

Она просияла.

– Он такой классный, такой замечательный! Быть мамой – это счастье! – Бонита достала телефон и принялась в нем что‐то искать, и я поняла: сейчас последуют фотографии. – Лу́на вчера вечером уснула рядом с ним, так мило, я чуть не заплакала. – Она увеличила снимок и показала мне.

На фото шестимесячный ангелочек с темными кудряшками и длинными ресницами, касающимися идеально гладких щечек, одетый в голубую пижаму, лежал на спине и несильно сжимал маленькие кулачки. Рядом уютно устроился пушистый серо-белый котенок, который, будто копируя позу малыша, вытянул лапки вверх.

Я растрогалась. Снимок действительно вышел очаровательный.

– О-о-о, так мило! – протянула я. – Он хорошо спит по ночам?

– Слава богу, почти всегда. – Администратор улыбнулась, убрала телефон и встала. – Пойду, пожалуй, чтобы ты могла нормально поесть. Спасибо за идею с пищевым красителем, обязательно попробую. Не терпится посмотреть на лицо Леонарда, когда он увидит свой синий язык.

Мы помахали друг другу, и Бонита вышла из кухни. Спагетти, наверное, остыли, но греть их снова не было никакого желания, я открыла контейнер и поковырялась вилкой внутри. Еще теплые. Ну и хорошо. Сойдет, чтобы утолить голод.

Я попыталась представить, как себя сейчас чувствует Джослин Кармайкл. Интересно, разрывается она, как и все мы, между горечью утраты и счастьем свободы, понимая, что теперь муж никогда ее не унизит, не оскорбит и не ударит? Скорее всего. Если ее жизнь была похожа на наши, сейчас она чувствует себя очень одиноко. Но это ненадолго. Кристал ей поможет.

На самом деле я осознавала, что на следующей неделе, скорее всего, встречу новоиспеченную вдову лично и смогу узнать из первых уст, что она думает о странной и внезапной кончине мужа.

Глава 11

Джослин

Кристал удивительна.

Должно быть, она узнала о Мэттью в ту же секунду, как о нем рассказали в новостях, потому что очутилась в моем доме еще до приезда остальных полицейских, которых вызвал Маллиган. Детективы, видимо, вздохнули с облегчением, передав в руки Кристал скорбящую вдову, у которой плач перемежался приступами резкого, неуместного смеха.

Не помню, чтобы когда‐то в жизни мне было так хорошо. И это пугало до жути.

Смерть мужа решила все мои проблемы.

Кроме одной.

Полиция, конечно же, меня допросила. Уже после того, как Кристал забрала меня, чтобы успокоить, после того, как мы вместе поплакали над моим рассказом о том, что Мэттью творил в последнее время, я наконец смогла говорить, не срываясь каждые тридцать секунд на истерический смех. Мы с детективами сели в столовой, и я постаралась ответить на их деликатные вопросы. «Где вы были прошлой ночью между десятью вечера и полуночью?» – «Лежала в кровати и смотрела в потолок, размышляя, на что способен мой муж». – «Считаете ли вы, что Мэттью Кармайкл подходит под профиль жертвы серийного убийцы, известного как Каратель Бессердечных?» – «Был ли мой муж чудовищем? Да, конечно». – «Знаете ли вы людей, стремящихся навредить вашему мужу?»

Я, я и еще раз я.

Я желала ему смерти, сколько бы ни старалась не думать об этом.

Особенно в последнее время.

Чудесным образом тема моего первого мужа не всплыла в разговоре. Вероятно, детективы еще не забрались так глубоко в мое прошлое. Но они обязательно туда залезут. Мне снова захотелось потерять сознание и больше не очнуться. Где‐то под клубком запутанных, не до конца понятных эмоций возникла мысль, что девочкам будет лучше, если их мать умрет, а не сядет в тюрьму за убийство.

Но потом у меня вновь появилась решимость бороться. Оставался шанс, что полиция не доберется до моего секрета. Если честно, я до конца не понимала, как ведется следствие, но планировала цепляться за надежду, что детективы не будут копать слишком усердно.

И тогда есть шанс – лишь только шанс, – что я стану по-настоящему свободной.

Дело близилось к двум часам дня, когда последние полицейские покинули мой дом, забрав с собой ноутбук Мэттью и еще несколько вещей, которые, по их мнению, могли пригодиться в расследовании. Поскольку я не являлась подозреваемой, а мой дом – местом преступления, криминалисты оставили после себя минимальный беспорядок. Я сидела на кухне с Кристал, и у меня беспрерывно текли тонкие струйки слез.

Я даже не понимала, почему плачу. Должно быть, тело решило, что самая подходящая реакция на смерть мужа