Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин Страница 13

— Да, говорят, воеводу нашего ночью повязали со всем подворьем. — Посмурнел десятник. — А за что — никто не знает. И эти — не говорят.

— Но в какой-то вине требуют сознаться, — отозвался я.

— Это они мастера, — поддакнул Точ. — Но ежели на своем стоять — отстанут.

А второй человечек взгляд отвел. Не иначе — сознался в чем-то все-таки, какой-то грешок в бумагах разбойного приказа оставив. Но не до этого им там сейчас явно, раз на свободе.

— Вот, — развел я руками, не скрывая радости. — Отстали.

— Ты куда сейчас, Вер? Подвезти, может?

— Да мне бы на торг, — поднял я в руке соболей. — Замаялся я с ними по городу шастать. Уже и в разбойном приказе побывали.

— А ты зачем их с собой брал?

— Так и меч бы взял, но не позволили. Все мое с собой — так мне привычно. — Дернул я плечом.

— Ладно, залазь в сани, по пути нам. — Пододвинулся Точ, меховую накидку на коленях поправляя.

Чтобы мне, значит, тоже досталась.

— Вот это благодарствую. — От предложения отказывать не стал — удачно вышло. В сани залез, да на нагретое местечко.

А возница сани с места стронул — и поехали мы.

— А что, зазноба твоя дар не приняла? — Поинтересовался десятник.

— Приняла, — скривился я. — Ладно хоть, одним мехом отделался и сам не пропал. К лешему ее.

— Поссорились никак?

— Да уж лучше бы золотом вчера взял, — махнул я рукой в сердцах. — А сейчас вон — на торге мерзнуть.

— Слушай, — задумался Точ. — Так зачем мерзнуть-то? Есть у меня знакомый приказчик. Он больше по специям, но мехами волшебных зверей зело интересуется — сам ему сдаю. Ежели хочешь — сведу. Хорошую цену даст.

— А почему нет? — Обрадовался я искренне.

— Извозчик, правь на сиреневую улицу! — Прикрикнул десятник.

И возница покладисто заложил разворот.

— Так ведь не по пути?.. — Удивился я.

— Да там не сильный крюк выходит. При торговом доме человечек обретается, не на торгу. Не любят его покупатели базарную толчею. А так — со всего города ездят.

— Специи — это да, — с пониманием качнул я головой.

Иная-то золотом по весу идет.

«Хотя, если меха волшебные на вес пересчитывать — может, также и выйдет», — задумался я, на дорогу глядючи.

Смотря какие, конечно. Есть и подороже, есть и подешевле.

«Спросить, что ли, про место безопасное?» — Мельком глянул я на десятника. — «Хороший ведь человек».

Не так, чтобы прямо — а, мол, не сдает кто из знакомых комнатку, али дом?..

— Дальше, Вер, что делать думаешь? — Опередил Точ.

— Одежку куплю, отдохну с недельку. А там наймусь куда. — В общем-то, не слукавил я.

Так и хотел.

— Под мою руку, ежели что, пойдешь? Есть тут один воевода, из восточных. Сосед его обижает — помочь надо.

— Отчего нет? Поможем. — Спокойно кивнул я. — А когда выходить?

Так даже лучше — убраться с острова на какое-то время.

— Да аккурат через седьмицу, думаю. Людишек собрать надо надежных.

— Значит, и на меня рассчитывай.

— Добро.

А воин его, мельком на меня глянув, хмыкнул.

Я на него посмотрел вопросительно, да взгляда не поймал. Тот больше назад пялился, задумался о чем-то.

— Вот она, Сиреневая, — оживился десятник, как мы вкатили на добротно очищенную улочку на две дюжины домов.

Да каких домов! Каждый — в два этажа, снизу камень, сверху в веселые цвета окрашен. Ставни резные, окна широкие — да никакой слюды, а наборные из стекла в ладонь величиной.

И на каждом доме — надпись, какому торговцу принадлежит, да чем тот занимается. Специи, ткани, олово, железо, зерно — явно не по одной мере, а сотнями пудов тут торгуют.

— Не бывал я тут раньше.

— Сладится у вас дело — ты на подводе сюда катайся. Пеших еще в начале улицы стражники гоняют, чтобы воровства не допустить. Дальше дорога кругом обратно заворачивает, чужим тут делать нечего.

— Спасибо за науку. — Кивнул я с благодарностью.

— Возница, у дома купца Луфа останови! Вон, видишь, синяя дверь да зеленая черепица? — Не стал десятник уточнять, что надпись там «Специи, фрукты заморские, да сладости». Авось тот неграмотный.

— Все сделаем.

— Пойдем, познакомлю, — кивнул мне десятник, предлагая первым из сеней выбираться. — Ван, а ты ждешь или зайдешь погреешься? — За моей спиной уточнили.

— Погреюсь. — С заминкой ответил попутчик.

— Вот и хорошо, — вздохнул Точ. — Возница, жди, явимся скоро.

— Да уж дождусь, — буркнул тот, овчинный тулуп на сутулую спину сильнее нахлобучив.

— Давай, Вер, входи. На себя тут дверь отворяется. — Подсказали мне.

Калитки не было — все дома прямо на улицу выходили. Крыльцо высокое — о пяти ступеней, да с кованными перилами. У порога стальной гребешок лежит — снег с сапог счистить, что я и сделал. Только потом тяжелую дверь на себя и потянул — по первости даже показалось, что закрыто. А потом ничего, поддалась, мягко на смазанных петлях скользнув. В лицо сразу теплом дыхнуло — я и шагнул споро вперед, чтобы других не задерживать — тепло на улицу не выпускать.

Шагнул, да все равно тут же остановился, пораженно на полочки деревянные, всяким заставленные, глядючи. Всю стену напротив входа те полки занимали — даже на самой верхотуре что-то стояло. Не иначе, по лестнице приказчики поднимаются, ежели нужно что — потолки-то высоченные, в полтора роста.

Вторым делом длинный стол на глаза попался — поперек всей комнаты — на котором корзиночки, да коробочки со всяком добром стояли. А за столом тем купец улыбался, словно родной я ему — в белой вышитой рубахе, крепкий, солидный, лет сорока на вид. Вряд ли приказчик — такой больше на хозяина всего дела похож. Уж больно основателен, да и седины в волосах немало.

А третьим делом шандарахнули меня чем-то по голове, да так крепко, что я сознание потерял, да очнулся уже лицом в углу рядом с полками, когда мне руки веревкой вязали. Да не чета стражникам — а жестко стягивали, до боли.

Кровил затылок — теплое и