Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов Страница 21

Оставшись один на посту, Максим задумался, продолжая наблюдать поочередно то за постом на перекрестке на другом берегу реки, то за батареей зенитных орудий, что располагалась возле железнодорожного моста. Обер-лейтенант Шефер был строг со своими подчиненными и требовал неукоснительного выполнения всех своих приказов. Но, в отличие от многих командиров, практиковавших подобные методы, он мог принять встречные возражения от солдата, если тот приводил веский довод для отмены распоряжения или для смягчения поставленной задачи. Но на этот раз Максим ничего не мог предложить в ответ Шеферу. Приказ обер-лейтенанта о разведке подступов к мосту нужно было выполнять во что бы то ни стало. И в первую очередь его командира интересовал тип орудий на зенитной батарее, их калибр и количество, что, по мнению Максима, было нужно для того, чтобы уничтожить мост ударом с воздуха при налете нашей бомбардировочной авиации.

Краем глаза Максим заметил какое-то движение в той амбразуре, что выходила на железную дорогу. Он перешел к ней и направил бинокль в ту самую сторону, где что-то мелькнуло, а потом исчезло. Через пару минут наблюдения его взгляд уловил неспешное передвижение двух немецких солдат, остановившихся возле густого кустарника, видимо, не дававшего им идти дальше. Интенсивно работая штыками, будто саблями или тесаками, они попытались срубить несколько стеблей кустарника, затем раздвинули руками остальные и попробовали протиснуться вперед. Но через какое-то время, что-то обсудив между собой, они бросили свои попытки на организацию прохода для себя. Они, вытянув шеи, попытались увидеть то, что находилось за пределами кустов. Потом махнули несколько раз руками перед собой, будто отогнали надоедливых насекомых, и, поправив на плечах ремни висевших за спинами карабинов, развернулись и пошли назад.

Наблюдавший за ними Максим пришел к выводу, что это были солдаты из обыкновенного патруля, дежурно осматривавшего прилегающие к железнодорожному мосту территории. Их поведение навело его именно на эту мысль. И она оставалась единственной, которой переодетый во вражескую форму разведчик решил придерживаться. Он продолжил наблюдение, решив, что расстояние в две сотни метров до его полуземлянки, что оставались до патрульной группы из немецких солдат, слишком ничтожное, чтобы перестать их опасаться. Они почти не могли его заметить, находясь за кустарником и не приближаясь. Но если бы им удалось пройти еще вперед и остановиться в паре десятков метров от позиции разведчика, то обнаружение наблюдательной амбразуры могло бы стать неизбежным. Рассуждая об этом, Максим напрягся и еще раз приложил к глазам бинокль.

Неожиданно немецкие солдаты остановились, и один из них махнул кому-то вдаль, будто приветствовал жестом. Максим быстро переместился к другой амбразуре и увидел в бинокль возле поста на дороге того самого гитлеровца, что указал ему своими действиями на наличие там телефонной связи. Расстояние между солдатами патруля и окраиной поста превышало три сотни метров, но вполне позволяло рассмотреть размашистые жесты друг друга с обеих сторон.

В этот момент Максима посетила неожиданная мысль. Несколько месяцев назад, еще находясь в госпитале, он, лежа на кровати, скованный бинтами, чтобы как-то отвлечься от боли, вызываемой ранами, проползал поближе к подоконнику и следил за нудной и скучной, как ему казалось, работой зенитчиков на посту наблюдения и возле своего орудия. Обычно оно было зачехлено. Шла зима, и падал снег. Брезент защищал механизмы и длинный нарезной ствол. Один из солдат почти постоянно смотрел в бинокль на небо. Остальные дежурили. Кто у самой пушки, кто у ящиков со снарядами, тоже накрытых брезентовым полотном, кто за окном в крохотной будке, куда была проложена телефонная связь. Рядом с госпиталем находился какой-то завод, где выпускали что-то для фронта. Это казалось Максиму очевидным, так как просто так никто бы не выделил для предприятия целую батарею зенитной артиллерии. Вторая пушка была далеко, метров за двести от первой. Но и ее из окна парню было видно.

Все шло тихо и спокойно в службе ребят, периодически сменявших друг друга возле орудия и дежуривших посменно. Это уже начинало раздражать Максима, как бывалого фронтовика-пехотинца, часто рисковавшего жизнью на передовой и угодившего в госпиталь с ранением уже во второй раз за войну. Зенитчики казались ему лентяями, зря евшими свой хлеб.

Но все изменилось всего за один случай. Уже почти начав дремать от того, что устал смотреть на тихую жизнь солдат, охранявших воздух над заводом, он вдруг заметил среди них начавшееся движение. Тот, что смотрел на небо в бинокль, сначала чуть не подпрыгнул на месте. Потом начал что-то кому-то кричать и махать руками. Потом он несколько раз вскинул руки вперед и вверх. А бойцы возле орудия стали метаться вокруг него, скидывая брезентовые накидки со ствола, массивного затвора и механизмов наведения. В сторону полетели материалы маскировки и защиты ящиков со снарядами. Откуда ни возьмись выбежали еще несколько человек, и численность личного состава поблизости удвоилась или даже утроилась. Все начали смотреть на небо. Те, что были возле места хранения боеприпасов, открыли несколько ящиков и склонились над ними в готовности начать подавать к орудию их содержимое. Бойцы у затвора образовали живую цепь к ним, а те, кто находился на дежурстве ближе всего к механизмам наведения и заряжания, заняли свои места и замерли в ожидании команды. Ствол орудия уже через короткий промежуток времени взмыл к небу, застыв в готовности для открытия огня по обнаруженной в небе цели.

К радости всех, кто был на зенитной батарее и для раненых в госпитале, в тот день так ничего и не произошло. Последовала команда «отбой». Солдаты за окнами снова закрыли ящики со снарядами брезентом, зачехлили ствол орудия и его механизмы, а потом и вовсе разбрелись по местам службы, оставив на месте только тех, кто нес боевое дежурство в это время.

Уже после, гуляя по территории госпиталя, Максим и его товарищи познакомились с зенитчиками. Завязалась обычная тыловая дружба между теми, кого свела судьба на тот период, пока служба и жизнь шли параллельно или где-то рядом. От своих новых знакомых он узнал, что за орудия стоят у них на батарее, их технические характеристики, типы используемых боеприпасов и особенности работы по прикрытию тылового района от воздушных налетов противника. Оказалось, что бойцы обслуживали автоматические пушки 61-К, образца тридцать девятого года и калибра тридцать семь миллиметров. Максим принял это к сведению, но не придал значения услышанному, так как служил в пехоте и не рассчитывал