Нефритовая Гуаньинь - Коллектив авторов Страница 66

По дороге домой еле-еле плетется твой конь,

И тоскливо тебе: развеселые кончились дни…

Дом питейный, и деньги, и женского взора огонь —

Хоть кого соблазнят, одурманят любого они!

– Если вы хотите пожить в нашем доме, госпожа, прежде всего надо спросить мою мать, – пробормотал Чжан Шэн.

– Я пойду вместе с вами, – сказала женщина, – и подожду на другой стороне улицы.

Придя домой, Чжан Шэн рассказал матери обо всем, что случилось. Сердце у нее было доброе, и, услыхав про беды молодой женщины, она воскликнула:

– Ах она бедненькая! Какое горе! А где она сейчас?

– Ждет на другой стороне улицы, – ответил Чжан.

– Так зови ее сюда! – сказала мать.

Молодая женщина вошла, обменялась с матерью Чжана приветствиями и подробно рассказала о своем замужестве от начала до конца.

– У меня нет никого на всем белом свете, – завершила она. – Вот почему я и пришла к вам в надежде, что вы разрешите мне остаться.

– Ну что же, побудьте у нас несколько дней, – сказала мать Чжан Шэна. – Но только мы живем бедно, боюсь, что вам у нас не понравится. Может, потом вы вспомните про кого-нибудь из родных и переберетесь к ним.

Молодая женщина опять достала из-за пазухи нитку жемчуга и отдала матери Чжан Шэна. Та полюбовалась жемчугом при свете лампы.

– Можно завтра же срезать и продать одну жемчужину и открыть торговлю нитками и румянами, – сказала молодая женщина. – А на дверях повесим цветную корзинку, вместо вывески.

– За такую драгоценность, даже если продать по дешевке, можно взять большие деньги, – сказал Чжан Шэн. – К тому же и пятьдесят лян серебром лежат у нас нетронуты. На все вместе закупим много товару.

Так они и сделали. Вскоре Чжан Шэн открыл свою торговлю, которая как бы заменила собою лавку прежнего его хозяина. Отныне все стали величать его «молодым господином Чжаном».

Между тем бывшая хозяйка несколько раз пыталась соблазнить Чжан Шэна, но он не поддавался соблазну, потому что по-прежнему видел в ней свою хозяйку.

Вскоре наступил цинмин:

Повсюду видишь дымное куренье,

Бумажный пепел от могил летит,

В лугах душистых слышны плач и пенье,

То небо ясно, то опять дождит.

В листве хайтана неумолчны трели,

Пьянчужка спит в густой тени ветвей,

Прелестных дев влекут к себе качели.

Возносят к небу, как волшебниц-фей.

Все жители Кайфэна вышли погулять к пруду «Золотое сияние». Среди других отправился на прогулку и молодой господин Чжан. Возвращаясь под вечер и подходя к воротам «Десять тысяч побед», он вдруг услышал, как его окликнули: «Приказчик Чжан!»

«Сейчас все зовут меня „молодым господином Чжаном“, – подумал Чжан Шэн. – Кто бы это мог назвать меня приказчиком?» Он обернулся и увидел своего бывшего хозяина. На лице его золотистою краской были выколоты четыре знака. Волосы Чжан Ши-ляня были растрепаны, лицо не умыто, платье неопрятно.

Чжан Шэн тотчас пригласил бывшего хозяина в харчевню и, когда они нашли укромный уголок и сели, спросил:

– Как вы оказались в такой крайности, хозяин?

– Не надо мне было жениться на этой женщине из дома сановника Вана! – горестно промолвил господин Чжан. – В первый день нового года она сидела у двери и смотрела на улицу. Мимо проходил мальчишка-прислужник с корзиною. Жена окликнула его и спросила: «Что нового в доме сановника Вана?» Мальчик ответил: «Ничего особенно нового, кроме одного: позавчера господин Ван обнаружил, что у него пропала нитка жемчуга из ста восьми жемчужин. На ноги подняли весь дом, всем досталось!»

Слушая его, жена то краснела, то бледнела. Мальчик пошел своей дорогой, а к нам вскорости нагрянули стражники, человек двадцать или тридцать. Они забрали все наше добро – и мое собственное, и приданое жены. Меня увели в сыскное правление и жестоко пытали – все спрашивали, где жемчуг. Но я и не видывал никогда никакого жемчуга и только про то и твердил. Тогда меня избили палками и чуть живого бросили в тюрьму. А жена в тот же день повесилась у себя в комнате. Никаких улик, однако ж, против меня не было, и в конце концов меня выпустили. Но нитку жемчуга так и не нашли.

Выслушав рассказ хозяина, Чжан Шэн подумал: «Но ведь и эта женщина, и этот жемчуг у меня в доме! К тому же несколько жемчужин мы уже продали».

Чжан Шэн был в совершенном смятении. Он предложил бывшему хозяину еще вина и еды, а потом попрощался и ушел.

«Что бы это могло значить?» – думал он дорогой. Вернувшись к себе и увидев молодую женщину, он задрожал и взмолился:

– Смилуйтесь, пощадите, госпожа!

– Что такое? О чем вы? – спросила женщина.

Чжан Шэн пересказал ей все, что услышал от старого хозяина. В ответ женщина сказала:

– Все понятно. Взгляните на меня: одежда на мне такая же, как на всех, голос звонкий и чистый. Но мой муж узнал, что я живу у вас в доме, и нарочно придумал всю эту чушь, чтобы вы меня прогнали.

– Пожалуй, что это и так, – согласился Чжан Шэн.

Прошло несколько дней. Чжан Шэн был у себя, как вдруг услыхал чей-то зов с улицы:

– Молодой господин Чжан! К вам пришли!

Чжан Шэн вышел навстречу гостю и увидел прежнего хозяина. «Вот и хорошо, – подумал Чжан Шэн. – Сейчас приглашу сюда молодую хозяйку – пусть они встретятся. Тогда станет ясно, человек она или дух». И он велел служанке позвать молодую госпожу. Но во внутренней половине дома никого не было: женщина исчезла. Чжан Шэн окончательно уверился, что это был дух. Теперь он подробно рассказал хозяину обо всем, что с ним произошло.

Выслушав его, Чжан Ши-лянь спросил:

– Где же эта нитка жемчуга?

Чжан Шэн прошел внутрь дома и вынес жемчуг. Тогда бывший хозяин упросил его пойти вместе к сановнику Вану и вернуть оставшиеся жемчужины, цену же проданных обещал возместить из собственного состояния. После этого сановник Ван помиловал старика, вернул ему все его добро, и тот снова открыл свою торговлю нитками и румянами.

Чжан Ши-лянь пригласил даосских монахов из монастыря «Небесное благословение», и они принесли жертву его умершей жене, дабы дух ее обрел успокоение.

Видимо, молодая хозяйка так горячо любила Чжан Шэна при жизни, что и после смерти дух ее не хотел с ним расстаться. К счастью, Чжан Шэн