Между Явью и Навью - Евгения Владимировна Потапова Страница 51

— Счастливая вы женщина, — усмехнулся он.

— Вот доживешь до моих годочков, я на тебя посмотрю.

— Надежда Петровна, сколько же вам лет на самом деле?

— Столько не живут. Много, касатик, очень много.

— А что же тут никаких ученых и журналистов не видно, которые заинтересовались бы вашим возрастом?

— Так по паспорту мне не так уж и много лет, — усмехнулась она, — Во время войны такая неразбериха с этими документами была. Так что я себе новый паспорт потом организовала.

— Ну вот вы сейчас подойдете к тому самому возрасту и что делать будете? — спросил Захар.

— Не боись, разберусь, — ответила баба Надя, — Все, иди бабкины дневники разбирай, может, чего дельного найдешь.

— Может, и найду, — ответил он.

Захар отложил в сторону телефон и принялся искать тетради за нужные года. Многие из них еле дышали и рассыпались под руками, какие-то погрызли мыши.

— Надо будет заняться архивом, — подумал он, — Либо отсканировать все, либо сфотографировать. Работы здесь, конечно, непочатый край. Но это все потом, а сейчас нужно найти хоть какие-то сведения о Василисе. Не верится, чтобы бабушка ничего о ней написала. Хорошо хоть в тетрадях написано, какой год и число.

Он быстро просматривал записи и наткнулся на одну: «Вырастила очередную жабу, прежняя издохла». Интересно, как она этих жаб выращивала? Заглянул в дневники 69-го года и нашел то, что искал. Макаровна все пыталась скинуть какую-то болячку на Василису, но ей не давала это сделать баба Надя. В итоге она ее просто уволокла на тачке к себе в подпол и закрыла там. Использовала для всяких магических экспериментов, много чего на ней отрабатывала.

— Вот коза старая, — возмущался Захар, — Это же живой человек, так же нельзя.

Она то скидывала и перекладывала на нее порчи и болезни, то снимала их. С ее помощью выращивала специальных порченных лягушек, которых отправляла по заказу жертвам. В общем, Василиса, того не зная, во всю использовалась в магической работе.

— Вот поэтому она и смогла вытянуть из меня болячку. И что же с тобой делать? — задумчиво спросил он. — Ну не убивать же тебя.

Он взял немного молока, отрезал кусок хлеба, положил в пакет парочку котлет и миску с винегретом и направился в бабкин дом. Лёне наказал, чтобы никого в дом не пускал.

— Если через час не вернусь, то звони бабе Наде. Скажи, что я к Василисе спустился.

— Ой, Захар, может, ты не будешь никуда ходить. Старуха не наша забота, пусть с ней разбирается баба Надя, — Леня сложил руки в умоляющем жесте. — Вот Люша свалилась, а теперь, если с тобой еще что-нибудь случится, я же не переживу.

— Во-первых, твоя жена скоро встанет, а во-вторых, если со мной что случится, то ты это переживешь. И вообще, не каркай, — строго сказал Захар.

Он спустился в подпол и постучал по полкам, за которыми находилась потайная комната.

— Да не сплю я, заходи, — проскрипел старушечий голос. — Книжонку вон какую-то читаю. На полу валялась.

Захар зашел в комнату и поставил корзинку на маленький столик.

— Ух, как вкусно пахнет, — подскочила со своего места Василиса и потянула носом. — Это что, котлетки?

— Угу, ешь, — Захар уселся на табурет и посмотрел на Василису.

Она не могла его тронуть, ибо он наложил на нее специальное заклятие.

— А ты так и будешь на меня пялиться? — спросила она, отламывая кусок хлеба и откусывая половину котлеты.

— Мешаю? — усмехнулся он.

— Ну смотри, коли смотреть больше не на что. А это что за посудка такая диковинная? — поинтересовалась она, рассматривая пластиковую миску.

— Это пластик такой, — ответил Захар.

— Чего? — не поняла она.

— Материал специальный, из него можно посуду делать.

— Поди ж ты, чего только не придумают. Дорогой, наверно? — удивленно спросила она.

— Нет, дешевый, — помотал он головой.

— Ты зачем ко мне пришел? Убить хочешь?

— Нет, хотел бы, тогда бы еду не приносил.

— Ну может ты какой изверг, тебе нравится мучить других людей. Бабка твоя была еще той ведьмой, - хмыкнула Василиса, отламывая кусочек котлетки.

— А ты чего-нибудь помнишь из пребывания в этой комнате? — спросил он.

— Нет, моя же душа там была, в Нави, а тут я куклой безвольной валялась, — ответила Василиса.

— Как самочувствие? — вспомнил он про жабу.

— Вот три раза сплюну, но лучше, чем вчера. Может, микстура твоя помогла, а может, твоя болячка не такая уж и страшная.

— Нет, моя болячка страшная была, — покачал он головой. — От нее люди помирают. Я ведь сюда последние дни доживать приехал.

— Вот только у нас место такое, что все долго живут. Эх, как жаль, ни молодости, ни зрелости, ничего у меня не было. Как мне Надька говорила — сначала бабье счастье, а потом уже присматривать за Навью. Учиться всю жизнь можно, пока не придет время ее заменить. Так нет же, не послушалась ее, все торопилась чужое место занять. А в Нави даже к ее избушке подойти не смогла, не пускало меня чертово поле.

Василиса говорила и с аппетитом уминала винегрет с котлетами. Вдруг она закатила глаза, побледнела, задергалась. Из носа и рта пошла бурая пена. Она упала на спину и стала биться в припадке. Захар быстро перевернул ее на бок. Изо рта Василисы вывались странная субстанция, отдаленно напоминающая жабу. Старуха прикрыла глаза и ровно задышала. Она провалилась в глубокий сон.

Захар вытащил из пакета последнюю котлетку и положил ее к винегрету. Пакетом он зацепил дохлую жабу.

— Прямо как мои легкие на снимках, — криво усмехнулся он.

Он не стал трогать Василису, оставил еду на столе, взял жабу в пакете и вылез из подпола.

Эксперимент не удался

Захар наверху в доме внимательно рассмотрел жабу, провел диагностику, убедился в том, что вся болячка перешла на нее. Затем взял ее, вынес на зады, полил средством для розжига и поджег. Как только жаба начала гореть, так забормотал над ней нужные слова. Она резко вспыхнула и взметнулась к небу столбом огня, а потом так же