Замок Кристо - Арно Штробель Страница 44

— Похоже, мы напали на горячий след. Тебе сейчас лучше ехать на своё место преступления. У тебя всё получится, я уверен. Я перезвоню. Если наши подозрения подтвердятся, нам здесь может быстро понадобиться подкрепление. Чао.

Не дав Тиссоне ответить, Варотто нажал красную кнопку и выключил телефон. Посмотрел на Маттиаса с кривой усмешкой.

— Было бы обидно подкрадываться к этому Castello в стиле Джеймса Бонда — и в самый неподходящий момент получить повторный звонок от дорогого коллеги Тиссоне.

— Следующая остановка? — Это прозвучало скорее как утверждение, чем как вопрос.

— Да, — вздохнул Варотто и толкнул дверцу. — Но может, мы правы, и этот был последним… Надеюсь.

Маттиас в последний раз сверился со своей схемой, аккуратно сложил её и сунул во внутренний карман куртки. Вышел из машины и обогнул её в тусклом свете единственного уличного фонаря.

Комиссарио стоял к нему спиной и смотрел в сторону кромки леса — та начиналась в каких-нибудь двадцати шагах. Непроницаемая чёрная стена.

— Надеюсь, мы найдём это Castello, — пробормотал Маттиас. — Фонарик у тебя?

— Да, — ответил Варотто. Голос прозвучал странно — сдавленно, будто из-под воды.

— Даниэле?

Маттиас сделал шаг ближе. Когда комиссарио обернулся, Маттиас заметил тонкую блестящую плёнку пота на его лбу.

— Всё в порядке?

Варотто помедлил мгновение — и резко отрубил:

— Конечно, всё в порядке. Что за вопрос?

— Я просто подумал…

— Со мной всё хорошо.

Варотто сунул руку под кожаную куртку и через секунду протянул что-то Маттиасу.

— На. Возьми.

Маттиас потянулся — и увидел, что это не фонарик. Пистолет. Он вздрогнул и отдёрнул руку, словно обжёгшись.

— Зачем мне это?

— На всякий случай. Бери. У меня тоже есть.

Маттиас решительно покачал головой.

— Ни за что. Я тогда поклялся себе: больше никогда не брать в руки оружие.

— Но это совсем другое. Только на случай, если придётся защищаться, а я уже не смогу. Давай, бери.

Он снова протянул пистолет, но Маттиас лишь упрямо мотнул головой. Варотто с видимым сожалением убрал оружие обратно под куртку.

— Ладно. Заставлять не буду. Надеюсь только, мы не попадём в ситуацию, когда оба горько об этом пожалеем.

— Я бы точно пожалел, — тихо ответил Маттиас. — Я больше никогда не хочу стрелять в человека.

— Пошли, — буркнул Варотто и вытащил из-за пояса длинный фонарь.

На узкой тропе луч нервно подпрыгивал с каждым шагом, выхватывая из темноты то узловатый корень, то замшелый камень. Кроны лиственных деревьев смыкались высоко над головой почти сплошным пологом, и лунный свет проникал сквозь них лишь слабым, грязно-серебристым отблеском.

С каждым метром тишина вокруг словно подступала ближе — крадущаяся, осязаемая, как голодный хищник. И одновременно нарастала паника, которая несколькими минутами раньше лишь мимолётно коснулась комиссарио, а теперь сжимала горло всё сильнее.

Чёрт. Когда это наконец пройдёт?

Прикосновение к плечу заставило его вздрогнуть всем телом. Он с трудом сдержал крик.

— Извини, не хотел напугать, — сказал Маттиас сзади. — Не думаешь, что лучше дождаться рассвета? Даже если найдём Castello, в такой темноте почти ничего не разглядим.

Варотто обернулся.

— Что, боишься ночью в лесу?

Это прозвучало агрессивно, и в следующую секунду ему стало стыдно. Он прекрасно знал, что предложение Маттиаса продиктовано заботой вовсе не о себе.

— Прости, — быстро добавил он. — Всё нормально, не волнуйся. Скажу, если дальше не смогу.

Вскоре тропа резко пошла вверх. Варотто тяжело дышал, но не хотел отдавать фонарь. Свет отвлекал — отвлекал от мыслей о влажной, пахнущей прелой листвой тьме, от глухой тишины, которая словно пыталась вырвать дыхание прямо с губ.

Они карабкались уже три четверти часа, когда Варотто внезапно остановился и выключил фонарь.

— Что такое? — прошептал Маттиас. — Что-то услышал?

Варотто покачал головой. Объяснять не пришлось — теперь и Маттиас отчётливо различил желтоватый отблеск, пульсирующий между стволами деревьев.

С того места, где они стояли, была видна примерно трёхметровая стена на небольшой поляне размером с футбольное поле. Верхний край равномерно прерывался зубцами бойниц. За стеной возвышалась крыша длинного здания, тянувшегося почти на всю ширину территории, — подсвеченная снизу прожекторами, она казалась неестественно яркой на фоне чёрного неба.

Всё вместе выглядело зловеще. Крепость, спрятанная в лесной глуши. Охраняемая. Живая.

— Дальше, — прошептал комиссар. — Но тихо.

Без света фонаря двигаться бесшумно оказалось почти невозможно. Сухие ветки то и дело хрустели под ногами — каждый треск отдавался громовым раскатом в ночной тишине. Они замирали, переводили дыхание и лишь потом осторожно делали следующий шаг.

Внезапно комиссарио крепко схватил Маттиаса за плечо и потянул вниз, заставив присесть, едва его не повалив.

— Тссс…

Свободной рукой он указал вперёд. Теперь и Маттиас увидел: две тёмные фигуры мерно ходили взад-вперёд вдоль стены. У одного из них через плечо висело что-то длинное — несомненно, винтовка.

Когда патрульные прошли вдоль участка стены прямо напротив них, расстояние сократилось до каких-нибудь пятидесяти метров.

Маттиас затаил дыхание и напряг слух.

В этот момент что-то холодное и твёрдое упёрлось ему в затылок.

— Встать. Медленно и красиво, — раздался резкий голос за их спинами.

ГЛАВА 53.

Ватикан. Апостольский дворец.

Прошло всего несколько секунд после стука в дверь личных покоев — и голос Папы пригласил войти. Всё происходило по заведённому распорядку, как каждое утро.

Только обычно его будили в пять. А сейчас было полчетвёртого.

Секретарь осторожно, словно боясь нарушить какую-то невидимую границу, отворил дверь и тихо подошёл к массивной кровати.

Верховный пастырь Католической церкви, казалось, даже не заметил необычного часа. Он поднял взгляд и дружелюбно посмотрел на своего личного секретаря.

— Ваше Святейшество, простите, пожалуйста, что бужу среди ночи, но Его Высокопреосвященство кардинал Фойгт на линии. Говорит, дело жизни и смерти. Он крайне взволнован. Я не знал, как поступить…

Папа с мягкой добротой посмотрел на него и остановил жестом руки.

— Не беспокойтесь. Вы правильно сделали, что разбудили. Дайте мне телефон.

— Ваше Святейшество, — раздался в трубке голос кардинала-префекта, — прошу прощения за беспокойство в столь поздний час, но речь действительно идёт о жизни и смерти. В самом прямом смысле слова.

Папа на мгновение замер.

— Что случилось?

— Прошу вас, Ваше Святейшество, не по телефону. Это