Горький вкус измены. Никогда не прощу - Саня Сладкая Страница 35

Спустя две недели.

Я в нерешительности остановилась перед входной дверью. Сердце колотится в груди так, что тяжело дышать. Влад дома, я знаю, что он меня ждет. Сегодня он звонил чаще обычного, но я не отвечала на звонки. Затем пошли сообщения с угрозами. Я почти привыкла к его колкостям и беспочвенным обвинениям. Теперь его слова не так сильно ранят мое сердце. И я не боюсь, что он меня бросит. Почему? Наверное, просто устала постоянно бояться. Иногда сердце становится черствым, даже если любишь. Раньше я в это не верила.

«Немедленно приходи! С кем ты?! Я знаю, что у тебя кто-то есть!», «Что, почуяла себя крутой? Нашла мужика и решила, что все можешь?», «ты будешь последней сукой, если оставишь меня вот так!».

Я сделала несколько глубоких вдохов, перед тем как открыть дверь и войти в тусклый коридор. В пакете звякнули бутылки — он попросил купить вино, но мне совсем не хочется его пить. Я устала. Устала от его непредсказуемости. Стараясь не шуметь, стянула сапожки, повесила шубку на крючок. В гостиной беззвучно работает телевизор, уютно светится апельсиновым светом лампа в углу.

— Пришла? — в голосе Влада послышалась издевка, — решила пожалеть, и на этот раз отшила своего любовника?

— У меня нет никакого любовника. — Я тяжело опустилась в кресло напротив и сложила руки на коленях как школьница, — сильно болит? — кивнула на ногу, — принести обезболивающее? Ты не притронулся к салату, я сейчас приготовлю ужин.

— Да зачем же так утруждаться. — Влад сверкнул глазами и приподнялся на локтях, подтягивая тело повыше. Слегка поморщился, показывая, что нога все-таки, болит, — как-нибудь сам о себе позабочусь. Стоило поломать ногу, как ты сразу показала истинное лицо. — Он зло огрызнулся, — задерживаешься на своей гребаной работе, ведешь себя странно, не смотришь мне в глаза. Считаешь меня дураком?

— Влад, я, правда, очень сильно устаю. И у меня никого нет, кроме тебя. Нам нужны деньги, ты ведь прекрасно это знаешь! Пока ты не работаешь, я беру дополнительные часы, потому что по-другому нельзя! Ты ведь сам нахватал долгов…

Чувствую отчаяние и безысходность. И Влад это тоже чувствует. Его глаза оживают, он слегка наклоняет голову, смотрит на меня, прищурившись.

— Теперь всю жизнь будешь попрекать? Я же сказал, отработаю, все отдам! Откуда я знал, что ногу сломаю? Но теперь я вижу, как ты ко мне относишься на самом деле. Вижу, как ты меня любишь.

— Влад…

— Что, Влад? — он скривился, — ты не трахаешься со мной несколько дней, потому что я калека?

— Нет, ты не калека, ты сумасшедший. — С трудом выдохнула я, понимая, что мы снова начинаем ссориться, — сумасшедший, который не может понять, что я выматываюсь на работе!

— На работе? Да что там сложного, не пойму? Сидишь, целый день цветочки перебираешь! Ты вообще знаешь, что такое — тяжелая работа? — он презрительно скривил губы и показательно взял в руки пульт от телевизора.

— Я на кухню, жарить рыбу.

Влад ничего не ответил, а я на ватных ногах прошла в ванную, и минут пять стояла, склонившись перед раковиной и включив воду. По щекам текут слезы, изредка, я утираю их, и шмыгаю носом. Нет, я не ждала от Влада, что он станет мягким и понимающим. Если подумать, он таким никогда и не был. И я сама когда-то полюбила его за животную грубость и дерзкий взгляд. Просто сейчас он вынужден находиться дома, прикован к постели, и наверняка весь извелся — как же, теперь не скоро попадет в «Пантеру» и увидит своих любимых телочек. Я горько усмехнулась, вспоминая, сколько всего мне пришлось пережить, и сколько слез было выплакано.

Вопреки всему, мы с Владом отметили новый год без происшествий. Выпили шампанское, затем настал черед салатов и горячего. Конечно, в новогодние праздники, к маме пришлось ехать одной. Но, на этот раз, у Влада была веская причина остаться дома. Узнав, что мы помирились, мама обрадовалась, но я успела заметить смутную тревогу, которая промелькнула в глазах на секунду и тут же исчезла.

Все снова было хорошо. Ну, или мне так казалось. Наши периоды примирения всегда наступают внезапно, а затем, все рушится, разваливается. Я так и не могу найти причину, почему так происходит. Но, уверена, что у многих людей отношения совсем не такие. Что-то подсказывает, что между людьми все устроено иначе, нет этих безумных, эмоциональных качелей, которые ломают психику и доводят до истерики и неудержимых слез. В самом начале, мне казалось, что мы с Владом находимся на стадии “притирки”, узнаем друг друга, пытаемся доказать свое главенство. Но время шло, а этот “накал” никуда не исчез, а иногда, становится даже хуже. В редкие моменты, в голову приходит мысль, что между нами вовсе не любовь, а что-то другое. И это пугает. Пугает настолько, что я отбрасываю эту мысль от себя и упрямо хватаюсь за призрачную надежду будущего счастья. Ведь счастье должно рано или поздно нас заметить. Я терпеливо жду, теряя при этом остатки разума.

Первая эйфория от бурного примирения прошла, и теперь Влад снова стал прежним — грубоватым, подозрительным, ревнивым. Но, я открыла в нем новые, не очень приятные качества — сварливость и придирчивость. Оказавшись в безвыходном, беззащитном положении, Влад стал цепляться ко мне по мелочам, иногда, это было просто невыносимо. Я продолжала терпеть. Зачем? Сама не знаю.

Глава 29

И вот, прямо сейчас, он снова смотрит на меня. Слегка прищурившись, и презрительно скривив рот. Глаза опасно потемнели, я вижу, что он вот-вот “взорвется”. Вот только не могу понять причину такого поведения. Устраивать разборки с утра — самое худшее, что может быть. Я собираюсь на работу, быстро готовлю завтрак, умываюсь, принимаю душ. Затем глажу блузку. Если снова опоздаю, будет выговор. Валентина Валерьевна — добрая, хорошая женщина, но и у нее иногда кончается терпение. Наверное, каждый на ее месте не выдержит, если сотрудник будет часто отпрашиваться с работы или