Кричать в симфонии - Келси Клейтон Страница 27

Поэтому я делаю то, что умею лучше всего — бросаю ему вызов.

— Это было четыре. Я просила три.

Он смотрит на меня, его веселье очевидно, и, прикусив щеку изнутри, я пожимаю плечами.

Шах и мат.

Я не знала, чего ожидать, когда Кейдж сказал, что мы едем убивать человека, но точно не этого. Он берет меня за руку и ведет вниз по лестнице заброшенного здания, стараясь, чтобы я не поранилась.

— Там ржавая ступенька, — говорит он. — Металл может порезать кожу.

Спускаясь, я чувствую, как сердце начинает колотиться. Внизу лестница ведет в темный коридор, в конце которого горит свет только в одной комнате. Пол покрыт влагой, пахнет плесенью и сыростью. Звук шагов Кейджа эхом отражается от стен.

— Ты уверена? — спрашивает он, останавливаясь у двери. — Ты еще можешь передумать. Я отвезу тебя домой прямо сейчас.

Я кусаю губу и киваю.

— Уверена.

Он целует меня в макушку, прежде чем открыть дверь и войти.

Пожилой мужчина прикован цепями к стулу посреди комнаты, его голова неудобно запрокинута, он спит. Роман и Чезари сидят на столе, свесив ноги, и копаются в телефонах. Когда они поднимают глаза и видят нас с Кейджем, их реакции совершенно разные.

— Какого хрена она здесь делает? — рычит Чез, в то время как Ро просто ухмыляется.

Кейдж бросает на него всего один взгляд.

— Она тебя не касается, Чезари. Повторишь эту ошибку — и в кресле можешь оказаться ты.

Ро сдерживает смех, а Чезари замолкает, предпочитая наблюдать за мной с отвращением на лице. Понятия не имею, как этот человек до сих пор один, со всеми его замечательными качествами.

Кейдж уверенно пересекает комнату, хватает зонд и буквально вырывает его из лица Влада.

— Просыпайся, мудак!

Влад вздрагивает, и его руки напрягаются в цепях, пытаясь облегчить боль, но бесполезно. Он в ловушке. Кейдж вырывает капельницу из его руки и швыряет стойку в угол комнаты.

— Твой счастливый день, — саркастично говорит Кейдж. — Я положу конец твоим страданиям. О, но не раньше, чем сделаю их намного хуже.

Влад закатывает глаза, ему все равно. Думаю, у него было достаточно времени, чтобы смириться с тем, что он умрет. Теперь паники не осталось. Но когда он переводит взгляд на меня и смотрит во второй раз, в нем определенно просыпается любопытство.

— Кто ты, мать твою, такая?

Я усмехаюсь, делая шаг вперед, снимая кепку и толстовку и бросая их на ближайший стул. Его улыбка растет, пока он рассматривает меня, а затем он запрокидывает голову и смеется.

— О Боже, — говорит он, будто мое присутствие здесь — лучшее, что могло случиться. — Это гениально. О, как бы я хотел быть мухой на стене, когда Дмитрий узнает, что ты жива.

Кейдж поднимает ногу и нажимает ею на пах смеющегося мужчины, добавляя ровно столько давления, чтобы заставить его взвизгнуть.

— Жаль, что ты не выберешься из этой комнаты. — Он смотрит на Романа и Чезари. — Поднимите его.

Пока они делают то, что он сказал, Кейдж подходит ко мне. Это самая сексуальная его версия, которую я когда-либо видела, и единственное, о чем я думаю — что я с ним сделаю после того, как мы уйдем отсюда.

— Все еще в порядке? — тихо спрашивает он, чтобы слышала только я.

— Лучше не бывает, — честно отвечаю я.

Влад кричит, когда они бросают его на колени, а затем приковывают цепи к запястьям и поднимают руки над головой. Несколькими резкими рывками они подвешивают его к потолку так, что ноги не касаются пола.

Кейдж протягивает руку, и я беру ее, он ведет меня к столу, заваленному оружием. Тут все: от ножей до бейсбольных бит и вещей, которых я никогда раньше не видела. Будучи наиболее знакомой с ножами, я беру один. Он короче, но зазубренные края выглядят болезненно.

Подходя к Владу, он скалится, глядя на меня сверху вниз.

— Осторожнее, маленькая девочка. Не поранься.

Я мычу, сладко улыбаясь, прежде чем воткнуть нож прямо ему в живот. То, как лезвие разрезает плоть с таким малым сопротивлением, завораживает. Влад ревет, кровь хлещет из раны, но прежде чем я успеваю сделать это снова, Кейдж легко касается моего локтя.

— Расслабься, — спокойно говорит он мне. — Убить его — лишь неизбежный итог. Цель — сделать это максимально болезненно и невыносимо физически. Не торопись.

Я смотрю на него и улыбаюсь.

— Ну, в таком случае...

Разрезав рубашку, которая почти приклеилась к его коже, я прижимаю руки к его ребрам и считаю межреберные промежутки. Найдя то, что ищу, я медленно погружаю нож. Это мучительно, и когда его глаза расширяются, я понимаю, что попала в цель.

— Гребаная шлюха! — рычит Влад.

Но Кейдж не собирается ему это спускать. Он сжимает кулак и бьет его прямо по лицу. Звук треснувшей челюсти эхом разносится по комнате.

— Следи за языком, — приказывает он. — Нельзя так разговаривать с леди!

— Что ты с ним сделала? — спрашивает Ро.

Я усмехаюсь, глядя на Влада.

— Просто проткнула ему одно легкое. Ничего смертельного.

Пройдя через комнату, я бросаю окровавленный нож на стол. Теперь, зная истинную цель, я собираю волосы и закрепляю их резинкой на запястье. Кейдж подходит сзади и кладет руки мне на талию. Уголки моего рта приподнимаются, когда я откидываюсь на него, его губы у моего уха.

— Меня не должно так заводить видеть тебя такой, — бормочет он.

Я хватаю электрошокер и разворачиваюсь к нему лицом.

— Присядь. Я только начинаю.

Нажав на кнопку, когда шокер почти касается его груди, он трещит, и Кейдж отступает. Он слегка усмехается, подходя к Ро и Чезу, и позволяет мне делать свое дело. Я рассматриваю