Замок Кристо - Арно Штробель Страница 25

Он несколько секунд смотрел на экран. Поначалу решил не отвечать. Потом передумал.

Может, это Барбери. Может, принудительный отпуск отменён.

Но это был не Барбери.

— Добрый день, комиссарио, говорит Маттиас. Я вместе с Алисией в архиве «Кортанеро». Мы только что сделали интересное открытие.

Варотто не ответил. Маттиас переспросил:

— Варотто? Вы ещё на связи?

— Да, на связи. Но вам нужно рассказать об открытии Тиссоне. Меня это официально больше не касается.

Мгновение тишины.

— Что значит «вас это официально больше не касается»?

— Это значит, что меня отстранили от службы. Восемь погибших за шесть дней и никакого результата — нужен козёл отпущения. Если рядом с вами Алисия, спросите её о первой странице её паршивой газетёнки — тогда поймёте.

— Признаюсь, я несколько озадачен, комиссарио. Это…

— Чёрт возьми, я тоже, — оборвал его Варотто. — Послушайте, мне нужно заканчивать — светофор переключается. Приезжайте ко мне домой, там всё расскажете. Мне ещё кое-что нужно сделать, потом буду ждать вас. И захватите Алисию. До встречи.

С мрачным лицом он закончил разговор и тронулся с места.

Звонок позаботился о том, чтобы мысли его больше не вращались исключительно вокруг отстранения, а вернулись к делу об убийствах. Отстранён он или нет — если Маттиас действительно разобрался, что стоит за всем этим, он хотел знать.

К тому же ему нужно было поговорить с Алисией. Он не думал, что она непосредственно причастна к произошедшему, — но было возможно, что она по меньшей мере знала заранее. И ей придётся объяснить, почему она хотя бы не предупредила его.

В пятидесяти метрах впереди он заметил указатель. Включил поворотник.

Минуту спустя он припарковал BMW у входа на кладбище. Там стояло лишь одно транспортное средство — древний «Альфа Ромео», лак которого в бесчисленных местах вздулся ржавыми пузырями. Варотто знал эту машину. Она принадлежала Томмазо, могильщику.

Пройдя через кованые железные ворота, он вступил на немощёную дорожку, прямой стрелой тянувшуюся между рядами могил. Над некоторыми возвышались большие каменные ангелы из белого мрамора или распятый Сын Божий, высеченный из серого камня.

Он свернул налево, на узкую тропинку.

Как каждый раз, когда он приближался к её могиле, сквозь него разлилась мучительная тоска — и с каждым шагом становилась сильнее. Он шёл всё быстрее. Приходилось сдерживаться, чтобы не пуститься бежать.

Наконец он остановился перед ней и глубоко сунул руки в карманы брюк.

В первое время он несколько раз ловил себя на том, что отдавался боли со сложенными руками. Словно молился.

Молился! Не осталось никого, к кому он мог бы молиться.

В центре красновато-коричневой мраморной плиты, покрывавшей могилу, в вазе стоял букет белых гвоздик, среди которых алела одна-единственная тёмно-красная роза — как кровавое пятно на свадебном платье.

Её мать каждую неделю приносила свежие цветы. Всегда одно и то же сочетание. Франческа любила этот контраст. Он знал это, хотя редко дарил ей цветы. Гораздо реже, чем следовало. Фактически — никогда. Он не считал цветы важными.

Почему собственные ошибки замечаешь лишь тогда, когда их уже нельзя исправить?

Медленно он опустился на корточки и провёл рукой по холодному мрамору.

— Франческа, — прошептал он, — любимая, посмотри, во что я превратился с тех пор, как ты ушла. Они признали меня неспособным. Психически больным. Что теперь будет?

Он помолчал несколько секунд — словно давая ей возможность ответить.

— Алисия снова объявилась. Из-за этой серии убийств, которой я занимался. Занимался… наверное, теперь лучше говорить именно так. Сначала меня не обрадовало, что она вдруг оказалась передо мной, но потом…

Он глубоко вздохнул.

— Не знаю, что это такое, Франческа. Это… я рад видеть её снова. Она ведь была нашей подругой. Разве не нормально, что я…

Он снова глубоко вздохнул.

— Думаю, мне нужен кто-то, кто тоже был близко связан с тобой. Она…

Он резко поднялся и провёл обеими ладонями по лицу.

— Думаю, ты бы согласилась, чтобы твоя подруга помогала мне. В этом ужасном деле. И прежде всего — в том, чтобы окончательно не впасть в отчаяние.

Позади послышались шаги. Он обернулся и увидел морщинистое лицо пожилой женщины. В глазах её читалось глубокое сочувствие. Не говоря ни слова, она положила ему руку на плечо, затем медленно пошла дальше — слегка наклонившись вперёд, в том направлении, откуда пришёл Варотто.

Он проводил её взглядом. Снова повернулся к могиле.

— Я раскрою это дело, Франческа. Даже без коллег. У меня теперь остался только этот немец. И Алисия.

Последний раз он совсем легко провёл кончиками пальцев по мрамору.

— Я буду любить тебя всегда, Франческа, — прошептал он.

Несколько минут спустя он направил машину в сторону Виа Микеле Пиронти.

ГЛАВА 34.

Рим. Редакция газеты «Иль Кортанеро».

Маттиас ещё несколько секунд смотрел на погасший экран телефона.

— Что случилось? — спросила Алисия уже во второй раз. — Что он сказал?

Наконец Маттиас оторвал взгляд и посмотрел на неё. В его глазах читалось замешательство.

— Он говорит, что отстранён от службы. Велел спросить вас о сегодняшней передовой статье — тогда, мол, я пойму почему.

Алисия хлопнула себя ладонью по лбу:

— Боже мой, статья моего шефа! Я её ещё не читала, но вчера до меня дошло, что сверху поступил приказ заметно ужесточить тон. Подождите!

Она быстро вышла из архива и вернулась буквально через две минуты со свежим номером «Кортанеро». Лицо её мрачнело с каждой строчкой.

— Какая подлость! — воскликнула она наконец, протянула газету Маттиасу и с тяжёлым вздохом опустилась на стул.

Маттиас прочитал статью, занимавшую примерно четверть страницы, и отложил газету.

— Часто ли ваше издание опускается до уровня бульварного листка?

Алисия энергично покачала головой:

— Нет. Совершенно нет. Мы придаём большое значение бескомпромиссной подаче материала, однако стараемся всегда быть справедливыми — и к полиции, и к Ватикану. Вот это, — она с отвращением ткнула пальцем в газету, — совершенно не в нашем стиле.

На мгновение её взгляд устремился куда-то мимо Маттиаса. Когда она снова посмотрела на него, вид у неё был решительный.

— Нам нужно немедленно ехать к нему. После смерти Франчески работа была единственным, что ещё интересовало Даниэле. Если теперь отнять у него и это…

Маттиас кивнул. Алисия порывисто встала — он поднялся следом. Но прежде чем они успели покинуть комнату, у него зазвонил мобильный.

Он бросил журналистке