Босиком за ветром. Книга 2 - Татьяна Александровна Грачева Страница 25

– Мне, конечно, далеко до лесной ведьмы, но даже я знаю, что он ядовитый.

– И лечебный.

– Удивительно.

– Что именно?

– Что одно и то же растение ядовитое и лечебное. Только в разных дозах. Им же можно убить, а можно и вылечить.

Славка застыла, обдумывая слова Криса.

– Так и есть.

Он оглядел грязную брючину, брезгливо оттянул мокрую ткань.

– Я так понимаю, к поездам мы уже сегодня не пойдём?

Славка обошла Криса и встала напротив.

– Не люблю их.

– Странно, я думал, тебе нравится туда ходить.

– Не нравится. – Она по-птичьи склонила голову, посмотрела пристально и задумчиво. – Я им не доверяю и с детства приглядываю за ними.

– Приглядываешь?

– Да, чтобы они не сошли с рельсов и не потоптали грибные светильники. – Она взяла горсть ягод из лукошка, снова закинула в рот. – А ещё они идут туда, где ты живёшь. Иногда я представляла, что ты там, в вагоне, едешь мимо меня.

– Я даже не знаю, идут ли они в Краснодар.

Она снова обошла Криса, замерла напротив, но теперь ещё ближе.

– А тебе зачем к поездам?

Он занервничал. Если у Славки поезда ассоциировались с Краснодаром, то у него с поцелуями. Именно там она призналась ему в любви и впервые поцеловала. Удивительно, он уже не пухляк и не боязливый подросток, но рядом со Славкой в нём снова просыпалась неловкость и какая-то маниакальная помешанность на каждой незначительной, казалось бы, детали. Ему важно было всё: мимолётный взгляд, касание пальцев, взметнувшиеся ветром волосы и дурацкие леденцы, которые она теперь почему-то рассасывала до полного расстаивания. Славка словно чувствовала его скованность и стягивающееся пружиной напряжение и не переходила границу, наблюдала или ждала.

Приблизившись вплотную, обхватила холодными пальцами его лицо и легко поцеловала. Крис удивлённо отклонился.

– Ты будто мысли мои читаешь.

– Зачем? У тебя на лице всё написано.

– Так уж и всё?

– И даже больше. – Коснувшись его щеки губами, она вышла на тропинку. – Если не поторопимся, не успеем понырять.

Когда добрались до домика лесника, грязь на штанине и кроссовке Криса превратилась в ломкую корочку. Славка стянула с шеи ключ и открыла двери. Пропустив Криса вперёд, зашла следом, оставив двери распахнутыми. Он поставил лукошко у окна и оглядел комнатку. Потолок казался ниже, а само помещение меньше. У камина лежало клетчатое покрывало, а на стене висел блестящий чёрный роуч. Крис приблизился к венцу из перьев и осторожно его качнул.

– Ты его закончила. Красивый, торжественный какой-то, несмотря на основной цвет.

Его пальцы скользнули по гладким перьям, ощупали линию из бисерной вышивки, по краям кожаной тесьмы колыхались длинные нити из голубых и бирюзовых бусин, они оканчивались кусочками чёрного меха.

Славка подошла вплотную к Крису и, обняв, прижалась щекой к его спине. Он вздрогнул, но не повернулся, даже когда она щекотно выдохнула в его лопатку.

– Так его и надевали обычно на какую-нибудь важную церемонию или обряд.

– А ты его уже надевала?

– Мерила. Пока ещё не было повода надевать.

Он качнул свисающую нить, опустил взгляд. Руки Славки прошлись в разных направлениях от ремня на джинсах до распахнутого воротника, поддели полочку с пуговицами и проникли под ткань. Пальцы немного потеплели, но всё ещё оставались ощутимо прохладными. Она слегка царапнула его живот, но дальше не сдвинулась и не попыталась расстегнуть пуговицы.

Крис смотрел на её руки, невольно отмечая неровные ногти с чёрной каймой и царапины на запястьях. Накрыл её ладонь сверху, не позволяя отодвинуться.

– Что сказала Зофья тёте Свете?

– Ого. Семь лет вообще-то прошло, – удивилась Славка.

– Я знаю. Часто вспоминаю, как встретил её на Солнечной улице, когда возвращался от тебя домой, а потом она повесилась. У неё было такое лицо… отсутствующее, больное. Почему она себя убила?

Славка уткнулась носом в его спину, несколько секунд горячо дышала сквозь рубашку. Наконец сказала:

– Её убила вина.

– Как это?

Славка высвободила руки, отошла к окну.

– Ладно, расскажу. Действительно прошло уже семь лет. Нет ни тёти Светы, ни того мужчины. Она любила одного, но вышла замуж за другого – дядю Петю, а потом тот мужчина вернулся, и она не смогла устоять. Они встречались на мельнице. Нечасто. Но каждый раз после таких встреч она приходила к маме, а я подслушивала.

Крис тоже приблизился к окошку, прислонился спиной к стене.

– Но от мужа она не уходила и продолжала рожать детей.

– Да. Не уходила.

– Так у неё вина была из-за измены, перед мужем?

Крис ожидал, что Славка кивнёт, но она покачала головой.

– Вина была перед тем мужчиной, что она не уходила к нему и продолжала жить с мужем.

– Н-да. Это так печально всё. Так что сказала твоя мама?

Славка отвернулась и провела пальцем по мутному стеклу.

– Мама сказала, что ничего не изменится. Так она и будет мучиться всю жизнь. Чувствовать себя виноватой перед детьми, перед любимым, перед всем светом за то, что редко, но бывает счастлива, вот так, тайком с чужим мужчиной. Вина страшнее любого страха, боли и потери. Она убивает.

За открытой дверью промелькнул олень. Крис дёрнулся, но Славка приложила палец к его губам. Они затихли, осторожно приблизились к открытой двери и выглянули наружу. Олень уже ушёл, на пне сидела белка и деловито умывала свой пушистый хвост.

– Офигеть.

– Хаказбих. Я же говорила, тут и волки есть. Пойдём за борщевиком?

– Темнеет.

– Тогда давай завтра.

Крис хотел согласиться, но вспомнил, что завтра ему бродить под солнцепёком в полях и рисовать крестики в тетради. Он едва не завыл. Дурацкая работа отнимала у него время и Славку, он уже несколько раз порывался уйти, но обещал главе доработать до конца лета, и не мог подвести Машу. Деньги в любом случае не были лишними. Он уже придумал, на что потратит неполученную зарплату. Во-первых, купит себе собственную стропу и рэтчеты, новые кроссовки взамен убитых в Старолисовском лесу, и… всё. Вряд ли хватит на большее.

До конца июня они виделись через день. То Славка прибегала к Крису, то он находил её под ивовым шатром, она приплывала туда на лодке и ждала его. Они купались в студёной Капиляпе, порой борясь с судорогами. Крис всё ждал, когда сбудется Славкино предсказание и вода станет тёплой, как молочко. Обычно это случалось неожиданно, после праздника Цветущего сердца, будто кто-то разом отключал подземные родники. Крис собирал со Славкой лечебные травы, плавал по реке, но к её дому не приближался. Она не настаивала, скорее сама не допускала его близко к