Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант Страница 237

года). Уайетт повел армию из 7 000 человек к Лондону и обратился ко всем гражданам с призывом не допустить превращения Англии в удел Испании. Протестантская часть лондонского населения разработала план, чтобы открыть ворота перед Уайеттом. Совет королевы не решался принять на себя обязательства и не поднял ни одного солдата на ее защиту. Сама Мария не могла понять, почему страна, которая так приветствовала ее восшествие на престол, должна отказать ей в том счастье и удовлетворении, о которых она мечтала на протяжении стольких лет страданий. Если бы сейчас она не взяла все в свои руки с неожиданной решимостью, ее правление и жизнь скоро закончились бы. Но она лично отправилась в Гилдхолл и предстала перед взволнованным собранием, обсуждавшим, на чью сторону встать. Она заявила, что готова отказаться от испанского брака, если того пожелают общинники, и вообще "воздерживаться от брака, пока я жива"; но при этом она не позволит сделать этот вопрос "испанским плащом" для политической революции. "Я не могу сказать, - сказала она , - насколько естественно мать любит своего ребенка, поскольку никогда не была его матерью; но, конечно, если королева может так же естественно и искренне любить своих подданных, как мать любит своего ребенка, то заверьте себя, что я, будучи вашей госпожой и повелительницей, так же искренне и нежно люблю и благосклонна к вам".39 Ее слова и дух вызвали горячие аплодисменты, и собрание обещало ей свою поддержку. Агенты правительства почти за один день смогли собрать 25 000 вооруженных людей. Саффолк был арестован, Крофт и Кэрью скрылись. Уайетт. покинутый таким образом, повел свои небольшие силы в бой на улицах Лондона и пробился почти к дворцу королевы в Уайтхолле. Охранники Марии умоляли ее бежать, но она не поддавалась. В конце концов люди Уайетта были побеждены, он сдался, изнемогая душой и телом, и был препровожден в Тауэр. Мария снова вздохнула спокойно, но больше никогда не была нежной королевой.

IV. "КРОВАВАЯ МЭРИ": 1554-58

Ее советники часто осуждали ее политику помилования. Император и его посол порицали ее за то, что она разрешила жизнь и даже свободу людям, которые участвовали в заговоре против нее и могли бы сделать это снова. Как, спрашивали ее, Филипп мог доверять себе в стране, где его враги могли беспрепятственно замышлять его убийство? Епископ Гардинер утверждал, что милосердие к нации требует предать предателей смерти. Королева в паническом страхе склонилась к мнению своих советников. Она приказала казнить леди Джейн Грей, которая никогда не хотела быть королевой, и мужа Джейн, который так хотел стать королем. Джейн, которой было всего семнадцать, пошла на смерть стоически, без протестов и слез (12 февраля 1554 года). Саффолк, ее отец, был обезглавлен, а сотня мелких мятежников повешена. Некоторых заговорщиков на время пощадили в надежде получить полезные признания. Уайетт сначала уличал Елизавету в причастности к плану, но на эшафоте (11 апреля 1554 года) оправдал ее от всех преступлений. Кортеней, после годичного заключения, был отпущен в изгнание. Чарльз посоветовал Марии предать смерти Кортенея и Елизавету как постоянную угрозу ее жизни. Мария послала за Елизаветой, месяц держала ее во дворце Сент-Джеймс, а затем на два месяца заточила в Тауэр. Ренар требовал ее немедленной казни, но Мария возразила, что причастность Елизаветы не доказана.40 В эти роковые месяцы жизнь Елизаветы висела на волоске, и этот ужас помог сформировать ее характер, настраивающий на подозрительность и неуверенность, и нашел отклик в суровости ее последующего правления, когда она испытывала такое же беспокойство по поводу Марии Стюарт, какое Мария Тюдор испытывала теперь по поводу Елизаветы. 18 мая будущую королеву перевезли в Вудсток, где она жила в свободном заключении, но под присмотром. Страх, что очередной заговор может возвести Елизавету на трон, подтолкнул Марию к замужеству в надежде на материнство.

Филипп не был столь нетерпелив. Через доверенное лицо в Англии он женился на Марии 6 марта 1554 года, но добрался до Англии только 20 июля. Англичане были приятно удивлены, найдя его физически и социально терпимым: довольно странное треугольное лицо, покатое от широкого лба к узкому подбородку, украшенное желтыми волосами и бородой; но также любезные манеры, готовое остроумие, подарки для всех, и никакого намека на то, что он и его свита считают англичан варварами. Даже для Елизаветы у него нашлось доброе слово, возможно, предвидя, что Мария может оказаться бездетной, что Елизавета когда-нибудь станет королевой и что это будет меньшим злом, чем воцарение Марии, королевы Шотландии, давно связанной с Францией, на троне Англии. Мария, хотя и была намного старше Филиппа, смотрела на него с девичьим восхищением. Изголодавшаяся по ласке за столько лет, она радовалась, что ей достался столь очаровательный и могущественный принц, и отдавалась ему с такой беспрекословной преданностью, что ее двор задавался вопросом, не была ли Англия уже подчинена Испании. Карлу V она скромно писала, что теперь "счастливее, чем я могу сказать, так как я ежедневно обнаруживаю в короле, моем муже, столько добродетелей и совершенств, что я постоянно молю Бога даровать мне милость, чтобы угодить ему".41

Желание подарить Филиппу сына, а Англии - наследника настолько захватило ее, что вскоре она забеременела. Ее аменорея теперь приветствовалась как королевский знак, и надежда заглушала мысли о том, что это состояние часто приходило к ней раньше. Расстройства пищеварения были приняты как дополнительное доказательство материнства, а венецианский посол сообщил, что "папы" королевы набухли и дали молоко. Долгое время Мария радовалась мысли о том, что и она, как самая бедная женщина в своем королевстве, может выносить ребенка; и мы не можем представить ее отчаяние, когда врачи наконец убедили ее в том, что ее отеки - это водянка. Тем временем слух о ее беременности пронесся по Англии; были организованы молебны и процессии по случаю ее благополучных родов; вскоре сплетники сообщили, что она родила мальчика. Магазины закрылись на праздник, мужчины и женщины пировали на улицах, звонили церковные колокола, а священнослужитель объявил, что ребенок "честен и прекрасен", как и подобает принцу.42 Разбитая разочарованием и стыдом, Мария несколько месяцев скрывалась от посторонних глаз.

В какой-то мере ее утешило возвращение кардинала Поула в Англию. Карл задержал его в Брюсселе, потому что Поул противился испанскому браку; но теперь, когда он был заключен, возражения императора стихли; кардинал, как папский легат, пересек Ла-Манш (20 ноября 1554 года) в страну, которую он покинул двадцать два года назад; и теплый прием, оказанный ему чиновниками, духовенством и народом, свидетельствовал об