Няня для своей дочери. Я тебя верну - Саяна Горская Страница 20

поблескивают, — особенно Игорь Львович. К нему всегда можно обратиться за помощью. А вот его жена… Впрочем, её всё равно почти не бывает дома. Таскается по Монако, соблазняя загорелых европейских мужиков. Такая дура, конечно. Если бы я была женой Игоря Львовича, я бы ни на шаг от него не отошла.

О, ясно…

Пока жена таскается по Монако, Ольга, очевидно, согревает холодную супружескую постель. И случаи романа няни и работодателя не редки, однако крайне редко они заканчиваются чем-то хорошим для обеих сторон. Как правило, страдают в таких историях все: начиная няней, заканчивая несчастным ребёнком, доверие которого предали сразу все значимые взрослые.

Что движет женщинами, решившимися на такое?

Я не имею ни малейшего понятия.

Пытаюсь представить себя в подобной ситуации. Градский встаёт передо мной в своих мягких домашних штанах и с обнажённым торсом. Рельеф его тела мягко подсвечивается, а тёмные глаза гипнотизируют, заставляя проваливаться в глубокие зрачки, полные тьмы.

— О, закончили наконец! — Вздыхает Оля и подхватывает свою сумку со скамьи. — Ну, приятно было поболтать. Заглядывай в гости, если время будет. Дом Астафьевых второй с конца по нашей улице.

Она уходит к девочке, что встречает её недовольным лицом. Видимо, особо тёплого контакта у них не случилось, но сейчас это явно не то, что меня волнует.

— Анюта! — Машу рукой своей розовощёкой красавице. — Я здесь.

Она несётся ко мне на каких-то сверхзвуковых скоростях, и я подхватываю её на руки, чуть подбрасывая вверх. В многочисленных зеркалах наше отражение множится, превращая нас в десятки версий самих себя.

— Ты видела, как я сделала последнюю связку?

— Видела. У тебя получилось лучше всех!

— Правда? — Анюта гордо выпячивает нижнюю губу.

— Стала бы я тебе врать? Ладно, беги за вещами и поедем, не стоит опаздывать на ужин.

Не скрывая широкой улыбки, наблюдаю за тем, как Анечка носится среди детей, подбирая с пола кофточку и заталкивая в спортивный рюкзачок.

— Вы новая нянька Градских? — Невежливо дёргает меня кто-то за плечо.

Глава 19

Вера

Оборачиваюсь.

Женщина лет сорока, не пытаясь скрыть своего пренебрежения, кривит губы в оскале.

— Да. Анюта, поехали, — ловлю пробегающую мимо Анюту за ручку и тяну к выходу. Ещё одной исповеди я просто не вынесу сегодня.

— Я сразу поняла, что это вы. Вечно Градский нанимает мышей, — не отстаёт женщина и танком прётся за нами. Хватает Анюту за плечо, вынуждая меня остановиться.

— Что вы хотели?

— Вам разве не сказали? Анюта сегодня ночует у нас. Я мама Адель, — тычет пальцем в сторону девочки Аниного возраста. — Наши дети дружат.

— Я ничего не знаю о ночёвке, поэтому Анюта едет домой. Извините.

— Мы с Эллой договорились сегодня утром.

— Андрей Юрьевич мне об этом не сообщил.

— Зато сообщаю я, — взгляд с упрёком врезается в мою переносицу, — или вам этого недостаточно? Хотите со мной поругаться?

Поджимаю губы. Анюта в растерянности наблюдает за этой сценой — вряд ли малышка сама в курсе планов её чокнутой мамаши.

— Я не хочу ругаться. Я лишь намерена выполнить поручение Андрея Юрьевича и вернуть Анюту домой после танцев.

Женщина закатывает глаза, раздражённо вздыхает и лезет в карман за телефоном. Жмёт пару кнопок, ставит вызов на громкую связь, и мы вместе слушаем протяжные гудки.

— Да, Софи, — раздаётся наконец из динамика голос Эллы.

— Слушай, я тут твою няньку встретила. Она вцепилась в Аню как питбуль, не хочет отпускать на ночёвку. Может, я не так тебя поняла? Ты передумала, или Андрей не отпустил?

— Господи… — Шипит возмущённо Элла. — Эта дурёха всё напутала. Я же десять раз ей объяснила. Всё в силе, конечно, и Андрей знает, мы всё с ним обсудили. Анюта сегодня у тебя. Прости за эту путаницу.

— Ничего, — криво улыбается Софи, стреляя в меня плотоядным взглядом. — Сейчас сложно найти приличную прислугу, мне ли не знать. А няньки совсем зазнались, раз ставят свои решения выше хозяйских.

— Ох, Софи… — устало-снисходительно. — Ты же знаешь, новенькие всегда пытаются показать рвение. Им кажется, что чрезмерная вовлечённость — признак профессионализма.

— Слишком вовлечённая няня — это тревожный звоночек. Мы уже проходили такое.

— Я её предупредила. Но она… впечатлительная.

Софи тихо хмыкает.

Я же готова в осадок выпасть, потому что меня буквально как мебель обсуждают. Уверена, Элла прекрасно знает, что я слышу каждое её слово, именно поэтому не особо стесняется в выражениях.

— Снова Андрей взял няньку без твоего ведома?

— Ничего мне не говори! Я в бешенстве… В общем, всё в силе, Анюта сегодня у тебя. Я заберу её завтра ближе к обеду.

— Прекрасно. До встречи, — Софи сбрасывает звонок, прячет телефон в карман. — Вот видите. Всё решается одним звонком. А вам неплохо бы знать своё место в иерархии. Говорят, излишняя прыть вредит в вашей профессии.

Анюта сильнее сжимает мою ладонь. Присаживаюсь перед ней на корточки.

— Всё хорошо? Ты хочешь ехать? Если нет, мы можем позвонить папе и…

— Я поеду, — кивает Анюта, искоса поглядывая на Софи. — Мы с Адель давно хотели познакомить наших новых кукол.

Почему-то я остаюсь недовольна её ответом. Не хочется никуда её отпускать с этой женщиной. Мне было бы гораздо спокойней, если бы Анечка осталась под моим присмотром, однако барыня меня на заборе вздёрнет, если я ослушаюсь.

Боже, какой бред…

— Ладно, — вымучиваю улыбку. — Развлекайтесь. Завтра увидимся.

Анюта крепко обнимает меня на прощание. Долго смотрю им вслед, а после и сама выхожу из студии и еду в поместье Градских.

Андрей уже дома судя по тому, что его автомобиль припаркован у крыльца, а Владислав педантично натирает лобовое стекло. Он сдержанно кивает мне в знак приветствия, и я забегаю по ступеням вверх. Распахиваю входную дверь.

— Вера! — Почти врезаемся мы с Градским друг в друга на пороге.

Неловко балансирую, стараясь не упасть, но Андрей придерживает меня за талию и помогает поймать равновесие. От его крепкого прикосновения всё тело прошибает мощным разрядом тока, и я мысленно ругаю себя за неуместные реакции.

— Простите…

— Ничего, — чуть вздрагивает в намёке на улыбку уголок его губ, однако почти сразу лицо Градского приобретает привычный оттенок суровости.