Последние магнаты. Тайная история - William D. Cohan Страница 142

несоответствие также было до боли очевидным: в эпоху политики, когда должности в кабинете министров часто становятся наградой за тяжелую работу в ходе кампании, пытаться играть по другим правилам - не самая выигрышная стратегия. То, что один из лучших стратегов мира не понимал этой простой реальности, было просто ошеломляющим. Раттнер вспоминал, как Феликс приходил в его маленький кабинет, куда он переехал, чтобы они с Феннебреском были ближе друг к другу. "Феликс любил ходить по коридорам, и это было одним из его хороших качеств", - сказал Стив. Однажды после выборов 1992 года он зашел ко мне в кабинет и сказал: "Знаете, я раньше думал, что быть гуру политики и спасать Нью-Йорк - этого достаточно, чтобы стать министром финансов, но я узнал, что для этого нужно быть в теме и собирать деньги. Мне это не светит". Мне было жаль его". Если Стив чему-то и научился на несчастье Феликса, так это старой примете о деньгах и политике; с тех пор он и его жена Морин стали одними из самых эффективных сборщиков средств в Демократической партии. Он также снова взялся за перо. Вскоре после избрания Клинтона Стив написал свою первую статью для New York Times "Краткосрочный стимул? Долгосрочная ошибка". Он признал себя демократом (хотя в октябре 1987 года он дал 500 долларов Доулу на президентские выборы) и призвал нового президента сосредоточиться на выработке долгосрочных экономических решений, таких как стимулирование инвестиций и повышение производительности труда.

 

 

Если бы не трудности, связанные с инвестициями Phar-Mor и Феликсом Рохатиным, то два репортера-расследователя из Wall Street Journal выбрали тот же момент, чтобы привлечь нежелательное внимание к крошечному - но неожиданно очень сильному - отделу андеррайтинга муниципальных облигаций Lazard. С тех пор как Феликс помог разрешить финансовый кризис Нью-Йорка, к Lazard стали обращаться за помощью другие города, испытывающие финансовые трудности. За эти консультационные услуги фирма получала ежемесячные гонорары.

Естественно, у самого Феликса не было ни времени, ни желания лично работать над всеми этими заданиями на ежедневной основе, поэтому по настоянию Мишеля Lazard нанял в банковскую группу для этих целей целый штат людей, среди которых наиболее заметными были Юджин Кейлин, бывший исполнительный директор MAC, и Франклин Рейнс, который впоследствии стал первым чернокожим партнером Lazard и генеральным директором Fannie Mae (где его репутация была сильно подмочена скандалом). Ответвлением бизнеса по предоставлению консультаций муниципалитетам был бизнес по андеррайтингу их облигационных займов, которые привлекали деньги с рынка для строительства больниц, школ и дорог или использовались для "общих обязательств" муниципалитета. С самого начала управления фирмой Мишель стремился создать отдел муниципальных финансов - как путем найма трейдеров, которые покупали и продавали муниципальные ценные бумаги, так и путем найма банкиров, в обязанности которых входило получение мандатов на андеррайтинг от государственных и местных органов власти (хотя в те дни, если Lazard нанимали в качестве финансового консультанта муниципалитета, фирме запрещалось выступать также в качестве андеррайтера). Работа оставалась небольшой, но прибыльной, в типичном для Lazard стиле.

Ситуация начала меняться в 1985 году, когда Феликс решил нанять Майкла Дель Гвидиче, руководителя аппарата губернатора Нью-Йорка Марио Куомо, для управления бизнесом по муниципальному финансированию. Очевидно, что Феликс хорошо знал Дель Гвидиче по работе в MAC и по многочисленным встречам с губернатором Куомо в течение многих лет. И, конечно же, Дель Гвидиче хорошо ориентировался в коридорах политической власти на уровне штата и знал, как распределяются задания по муниципальному андеррайтингу. Конечно, он никогда раньше не работал на Уолл-стрит и не руководил группой банкиров, но это была незначительная деталь; Lazard была хорошо известна (как и многие другие фирмы Уолл-стрит) тем, что предоставляла теплые ванны бывшим правительственным чиновникам, не имевшим опыта работы на Уолл-стрит. "Дель Гвидиче был скорее политическим оперативником, чем банкиром, и, если уж на то пошло, он гордился тем, что не разбирается в цифрах, что он скорее специалист по отношениям, по связям", - заметил один из партнеров Lazard. Дель Гвидиче, которого Меццакаппа, его начальник, назвал "милым парнем, который был на голову выше других", быстро нанял несколько новых банкиров с тесными связями с государственными чиновниками, правильно решив, что так можно получить мандаты на андеррайтинг. В конце концов, он и сам был одним из таких людей. Среди его сотрудников были Ричард Пуарье-младший, курящий сигару шестифутовый человек из Prudential Securities, и Марк Фербер, тридцатичетырехлетний бостонский банкир, который считался суперзвездой в области муниципальных финансов и ранее работал в First Boston и Kidder, Peabody.

Вскоре маркетинговые способности этих двух людей стали очевидны для их коллег по отделу. "Фербер и Пуарье были двумя самыми продуктивными банкирами в стране, - вспоминает один из партнеров, - они заключали самые крупные сделки. Они были очень агрессивными парнями в поисках бизнеса. Пуарье был скорее "Я пройду через эту кирпичную стену и получу этот бизнес, и если вы стоите перед этой кирпичной стеной, я пройду и через вас". Фербер был намного мягче. Фербер был больше похож на "Как я могу извлечь максимум выгоды из системы?". Оба они знали муниципальный финансовый бизнес гораздо лучше, чем Дель Гвидиче, и к началу 1990-х годов начали действовать независимо от своего титулованного босса. "У дель Гвидиче было два парня, которые были больше, чем он сам", - вспоминал один из партнеров Lazard.

Насколько больше, стало ясно из удивительной статьи на двадцать восемь сотен слов на первой полосе Wall Street Journal в мае 1993 года, посвященной тому, как Пуарье, который пришел в Lazard в том же месяце, что и Раттнер, смог сделать Lazard ведущим андеррайтером муниципальных ценных бумаг в Нью-Джерси в 1992 году, когда еще два года назад Lazard не выписывал ни одной облигации для этого штата. Статья приписывает ошеломляющий успех Пуарье в Нью-Джерси его политическим связям, в частности с Джозефом Салемой, руководителем аппарата губернатора Джима Флорио, и с самим Флорио.

Флорио назначил зятя Салемы, Сэма Крейна, казначеем штата как раз в тот момент, когда Lazard был выбран для руководства выпуском облигаций "общего обязательства" на сумму 1,8 миллиарда долларов, против выпуска которых выступал предыдущий казначей штата, а также против выбора Lazard в качестве управляющего. За свою роль в андеррайтинге Lazard получила 10 миллионов долларов. В статье также описывается способность Пуарье выиграть ряд андеррайтингов для больниц штата, несмотря на небольшой опыт в этой области и рекомендации руководства больниц нанять другие фирмы. "Мы выбрали Prudential,