Союз, заключенный в Аду - Миранда Эдвардс Страница 14

В такие моменты я жалела, что Оран не бьет меня по голове. Попадание бутылкой было исключением. Я помнила все. Каждый удар, каждое грязное слово и каждый толчок. Оран забирал часть моей души, и я не знаю, осталось ли у меня что-то кроме ненависти к нему, к самой себе и страха.

– Аврора? – голос Гидеона выводит меня из транса.

Поднимаю на него взгляд и вздрагиваю, на мгновенье увидев в нем Орана. Нет, глаза карие, а не зеленые. Волосы темно-каштановые, а не рыжие. Гидеон не Оран. Оран мертв. Сжимаю ладони в кулаки, впиваюсь ногтями в кожу до боли.

– Ты в порядке? – спрашивает Гидеон. – Ты бледная. Особенно на фоне своего пончо.

Ерзаю на стуле, до сих пор ощущая, будто я не здесь, а в доме Орана.

– Да, прости, я задумалась, – бормочу я. – Можешь повторить, что ты сказал?

Гидеон недоверчиво смотрит на меня, словно я вот-вот свалюсь в обморок. Отодвинув тарелку в сторону, он протягивает мне какую-то бумагу. Это оказывается плакат предвыборной кампании. На фоне американского флага и Уиллис-тауэра изображен Гидеон в темно-синем костюме. Он выглядит безукоризненно.

«Как принц,» – почему-то хочется сказать. Удивленно смотрю на Гидеона.

– Да, я баллотируюсь в мэры Чикаго, – напряженно говорит он. – На моей стороне полиция, работники городских электростанций и водопроводной сети, профсоюз учителей и еще несколько ключевых фигур города, но мне нужны и простые люди.

Обняв себя, откидываюсь на спинку стула. На самом деле, брак действительно может помочь Гидеону. Я подвернулась ему очень вовремя. К тому же, поддержка русского синдиката тоже поможет Гидеону с кампанией. Черт, на языке появляется ощущение того, что мною воспользовались. Понимаю, что изначально это я – или вернее мои родители? – воспользовалась им, но все же где-то очень глубоко внутри я забыла, что он выполняет ответную услугу, и представляла, что Гидеон мой союзник, возможно, даже потенциальный… друг?

Нет, Аврора, он не может быть твоим другом.

– Не понимаю, чем я могу помочь, – прочистив горло, бормочу я. – Я в политике ничего не понимаю. Я же женщина, к делам меня никто не подпускал.

Владимир имеет связи с сенаторами, некоторые даже посещали наш дом, но на время их визитов я всегда находилась в своей комнате. Я же женщина.

– Какая разница: женщина ты или мужчина? Мне нужно мнение не человека, связанного с мафией, а человека, который понимает, за что любят Чикаго, – объясняет Гидеон, закатив глаза. – Я должен понять, как могу завоевать любовь горожан?

Он откидывается на спинку стула, повторяя мое движение. Гидеон наклоняет голову вбок, рассматривая меня. Его взгляд напомнил о том, как Росс изучал меня на свадьбе. Да, они точно братья. Гидеон перенял эту черту у старшего брата. Мне становится не по себе, но я пытаюсь не обращать внимания на это и подумать, как помочь Гидеону.

Чикаго не просто сплошные высотки, в нем есть свой шарм и своя история, я уверена в этом. Идея мгновенно приходит в голову, пусть и немного банальная.

– На самом деле, кое-что я могу предложить, – неуверенно говорю я.

– Слушаю, – кивает Гидеон.

***

Озеро Мичиган – самое большое пресноводное озеро в США. В переводе с языка индейцев племени Хоупвелл его название значит «большая вода». Почти во всех книгах по истории Чикаго есть главы, посвященные озеру Мичиган. В нем полегла не одна сотня человек, но все же оно прекрасно.

Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тучевые облака, играют на поверхности голубой воды. Десятки простых людей пришли, воодушевившись предложением Гидеона. Точнее, моим. Идея же была моей. С нашего разговора с Гидеоном прошло три дня, и его штаб успел организовать и прорекламировать экологический день на городской набережной. Женщины, мужчины и дети пришли, чтобы помочь нанятым Гидеоном людям очистить озеро Мичиган и берег. Были организованы транспорт и питание. В палатках люди могли отдохнуть, вымыть руки и переодеться.

Понимаю, что из всего этого я лишь придумала идею, но я горда собой. Наверное, это первое, что я сделала полезного за свою жизнь. Сегодня здесь много прессы, но Гидеон не возражал, что я оделась в джинсы и толстовку. Он и сам выглядит неформально. Одна женщина объяснила мне, как сортировать мусор и правильно убирать берег, чтобы не порезаться. Не представляла, как много людей бросают бутылки в песок.

Оглядываюсь по сторонам, и мои глаза натыкаются на Гидеона. В этот момент он стягивает с себя толстовку, и майка, находящаяся под ней, задирается, обнажая пресс и затейливые линии татуировки. Скульптурные кубики и небольшая дорожка волос, уходящая под ремень джинсов, привлекают не только мое внимание. Все представительницы женского пола, которые уже познали мужскую красоту, безмолвно ахают и наблюдают за Гидеоном. Он передает толстовку мальчику-подростку, и тот благодарно улыбается. Когда Гидеон нагибается и подхватывает мешок с мусором, его бицепсы напрягаются и увеличиваются в размере. Неосознанно сглатываю, не в силах оторвать глаз от него.

– Первое время я тоже не могла перестать таращиться на своего мужа, – хихикает пожилая женщина возле меня. Черт, меня поймали с поличным. – Ваш мужчина очень хорош собой, дорогая. Как бы никто не попытался забрать его к себе домой.

Лицо густо покрывается румянцем, и я опускаю взгляд на песок. Он не мой мужчина, и я даже не претендую несмотря на официальный статус его жены. Но спорить не приходится, потому что женщину зовет ее внучка.

Беру осколок от очередной бутылки и собираюсь кинуть его в мешок, как вдруг над моей головой разносится женский хрипловатый голос:

– Аврора?

Подпрыгнув от неожиданности, сжимаю ладонь, и стекло прорезает перчатку и вонзается в кожу. Ощущаю липкое тепло, льющееся по коже. Стягиваю перчатку и осматриваю кожу, уже успевшую покрыться кровью.

Замечательно! Новый шрам будет.

Поднимаю глаза на нарушительницу моего покоя и вижу… о мой бог! Это та самая женщина, которую Гидеон трахал в ту ночь. В отличие от всех собравшихся она одета в обтягивающее черное платье, оттеняющее ее бледную кожу и подчеркивающее изящные изгибы. На вид ей около тридцати, и стоит признать, что она очень красива. Каштановые волосы уложены в мягкие локоны, на лице плотный макияж и кроваво-красная помада. В руках незнакомка держит планшет.

Встаю на ноги, раздраженная и ее появлением, и раной, нанесенной