Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов Страница 70

Со дня рождения своего он притеснен и страдает, пораженный, избитый Богом и измученный.

Начало его — мякина отвеянная, и конец его — солома развеянная.

И жизнь его как трава иссохшая, и Бог ищет гонимого.

Со дня выхода его из утробы матери печаль — ночь его и стон — день его.

Если сегодня возгордился, завтра червями съедаем.

Мякина заставляет его, и терния ранит его.

Если пресыщен — злодействует, и если жаждет ломоть хлеба — грешит.

В преследовании богатства легки его шаги, и забывает смерть, а она позади него.

Во время горя умножает слова свои и приглаживает речь свою, и добавляет клятвы свои, а когда получает облегчение, нарушает слова свои и забывает клятвы свои.

И укрепляет засов ворот своих, а смерть внутри его.

И добавляет сторожей на каждую сторону, а подстерегающий сидит в его комнате.

И волка не удерживает его изгородь от прихода в стадо.

Приходит [человек] и не знает — зачем; и радуется и не знает — почему; и живет и не знает — сколько.

Детство его проходит в своеволии.

И когда начинает ветер страсти сотрясать его, пробуждается к собиранию имущества и богатства, и уезжает из места своего, чтобы сидеть на кораблях, и проходить пустыни, и вносить душу свою в логова львов, и «она блуждает между животными»[500].

И когда думает он, что велика его слава, «и что рука его приобрела много»[501], в мире грабитель находит его, и глаза его открылись — и нет ничего.

Во всякое время он предназначен для невзгод, миновавших и приходящих; и во всякий час — несчастия; и во все мгновения — беды; и во все дни — ужасы.

Если [он] мгновение стоит в беззаботности, внезапно придет к нему несчастие.

Или воевать идет и меч поразит его или «лук медный пронзит его»[502].

Или подавляют его печали, затопляют его бурлящие воды.

Или находят его болезни злые и подтвержденные.

Пока не становится бременем для души своей и находит горечь змеиную в меде своем.

И когда боль его увеличивается, слава его худеет, и отроки насмехаются над ним, и шалуны властвуют над ним[503].

И становится обузой для вышедших из чресл его, и знающих его, всех друзей своих.

И приходит время ему выйти из двора своего во двор смерти, и из тени комнаты своей в тень смертную.

И снимает вышитую ткань и парчу, и одевается червем и молью.

И во прахе лежит и возвращается к основанию своему, из которого высечен.

И человек, который таков, — когда найдет время покаяния, чтобы смыть грязь распущенности?

И день короток, и работы много[504], и притеснители поспешные торопят и спешат; и время над ним смеется, и хозяин дома подгоняет.

Поэтому прошу, Бог мой, помни эти невзгоды, которые на человека находят, и если я делал зло, Ты облагодетельствуй последние дни мои и не воздавай мерой за меру человеку, чьи грехи безмерны и [который] к смерти своей идет без желания.

XXXVIII

Бог мой, если грех мой носимый так велик, что сделаю для имени Твоего великого?

И если не уповаю на милосердие Твое, кто пощадит меня, кроме Тебя?

Поэтому если убьешь меня, на Тебя уповаю.

И если найдешь грех мой, убегу от Тебя к Тебе и скроюсь от гнева Твоего в тени Твоей.

И за полу милосердия Твоего буду держаться, пока не помилуешь меня.

И «не отпущу Тебя, пока не благословишь меня»[505].

Вспомни же, что подобно глине сделал меня и этими невзгодами искушаешь меня.

Поэтому не возложи на меня поступков моих, и не вкушу я плода дел своих.

И отдали от меня гнев Твой, и не приближай дня моего, пока не снаряжусь я для возвращения в место свое.

И не укрепи меня поспешно отправиться с земли и закваску грехов моих завязать на плече моем.

И когда устанавливаешь Ты вес грехов моих, положи на чашу вторую невзгоды мои.

И когда вспоминаешь Ты злобу мою и бунтарство, вспомни горе мое и страдание мое[506].

И помести [их] напротив.

И вспомни же, Бог мой, что уже давно по земле скитания перекатываешь меня, и в горниле изгнания испытываешь меня, и от многих зол моих очищаешь меня.

И знаю я, что для блага моего искушаешь меня, и вера страдает моя.

И для пользы моей в конце моем в испытание невзгодами[507] вводишь меня.

Поэтому, Бог мой, да будет на мне милосердие Твое, и не обрушивай на меня гнева Твоего.

И не воздавай мне по делам моим[508], а говори ангелу-губителю: «Довольно»!

И каково достоинство мое и превосходство мое, что взыщешь за грех мой, и поставишь надо мной стражу[509], и подстережешь меня как буйвола с сетью?[510]

Нет многих дней моих миновавших и канувших, а остающиеся гниют в грехе своем[511].

И если сегодня пред лицом Твоим — вот я, завтра глаза Твои ищут, и нет меня.

И теперь почему умираю, ибо пожирает меня этот огонь великий.

Бог мой, обрати глаза Твои на меня с добротой ради оставшихся дней моих немногих, и не преследуй уцелевших и убежавших.

И убежавший от града бури моей остаток не погуби личинкой саранчи грехов моих, ибо творение рук Твоих я.

И какая прибыль Тебе, что червь возьмет меня в пищу, «труд рук Твоих, чтобы есть»?[512]

XXXIX

Да будет воля Твоя, Господи, Бог мой, обратить на меня милосердие Твое и вернуть меня к полному покаянию пред лицом Твоим, и расположить твердо сердце мое, «да внемлет ухо Твое»[513], и да откроется сердце мое к Закону Твоему, и вселится в мысль мою страх Твой.

И приговори меня приговорами добрыми, и отмени на меня приговоры злые.

И не введи меня во искушение, и не во стыд.

И