Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов Страница 16

10) Это демонстрирует следующая таблица:

У истины есть три определения

Первое: истина — это высказывание-сообщение, которое утверждает, что вещь существует, когда она существует, или утверждает, что вещь не существует, когда она не существует.

Второе: истина — это высказывание-сообщение, утверждающее то, чем вещь является, и отрицающее то, чем она не является.

Третье: истина — это высказывание-сообщение, которое утверждает то, что следует утверждать, и отрицает то, что следует отрицать.

[Качество истины]

11) Теперь, когда мы познали сущность истины, узнав ее определения, обратимся к качеству истины и исследуем, какой она бывает, как действует и какие плоды приносит.

Мы говорим, что истина — это высказывание, на котором душа успокаивается (taskun ilayhi)[125], ибо знает, что сказанное — таково, как сказано, и что описываемое соответствует описанию.

Мы также говорим, что истина — это высказывание, произносимое языком, которым душа сообщает другой душе о том, чего та не ведала или на чем успокоилась.

Мы также говорим, что истина — это разные способы рассказа (^urūb ta^kī) об образе сущего (^ūrat al-mawjūdāt) и существования умопостигаемого (wujūd al-ma‘qūlāt)[126].

Мы также говорим, что истина — это предел (ghāya), которого может достичь душа в высказывании о том в исследуемом объекте, чего она не знала.

12) Это демонстрирует следующая таблица:

Качество истины — это одно из четырех

Первое: истина — это высказывание, на котором душа успокаивается, ибо знает, что сказанное — таково, как сказано, и что описываемое соответствует описанию

Второе: истина — это высказывание, произносимое языком, которым душа — передает сообщение другой душе о том, чего та не ведала или на чем успокоилась

Третье: истина рассказывает об образе сущего и о существовании умопостигаемого

Четвертое: истина — это предел, которого может достичь душа в высказывании о том в исследуемом объекте, чего она не знала.

13) Один ученый сказал, что истина приходит и плодоносит[127], когда разум — в работе (mashghūl)[128], когда мысль — доказательна (mashūda), когда чувства — верны (^a^ī^ī^), когда чувственно воспринимаемые объекты — досягаемы (ghayr khārija), когда язык послушен. Вот тогда истина возникает, приходит и плодоносит.

Таково наше мнение о качестве истины.

[Обоснование истины]

14) Теперь поговорим об обосновании истины и исследуем, почему истина — желанна.

Мы говорим: мудрецы[129] утверждали, что истина — желанна ради семи целей:

Первое: чтобы мы могли сказать правду[130] о самих себе, что мы — новосозданы (mu^dath), а не извечны (qadīm) и не будем вечными (azaliyy).

Второе: чтобы мы могли высказать правду о нашем Творце, что Он вечен, был и пребудет вечно, а не новосоздан, так что Его сначала не было, а потом Он стал.

Третье: чтобы мы могли правдиво передавать предание от нашего Творца согласно Его писанию, которое Он ниспослал, и не приписывать Ему того, чего Он не высказывал и не повелевал.

Четвертое: чтобы мы могли высказать правду о том, что хороший человек — хорош и что плохой человек — плох.

Пятое: чтобы мы были правдивы сами с собой, когда делаем добро и были бы правдивы и честно признавались бы в любом зле, которое совершили.

Шестое: чтобы мы могли жить по правде и быть честными друг с другом в наших земных делах, без чего нельзя прожить.

Седьмое: чтобы, будучи правдивыми во всех наших речах, мы бы свыклись с истиной и перестали бы лгать и не впадали бы в лживые измышления, несущие с собой погибель, которые противоположны всему тому, что мы упомянули[131].

15) Это демонстрирует следующая таблица:

Истина желанна по семи мотивам (‘illa)

Первое: чтобы мы могли сказать правду о самих себе, что мы новосозданы, а не вечны

Второе: чтобы мы высказать правду о нашем Создателе, что Он — вечен, не новосоздан, так что сначала Его не было, а потом Он стал

Третье: чтобы мы могли правдиво передавать предание от нашего Творца согласно Его писанию, которое Он ниспослал, и не приписывать Ему того, чего Он не высказывал и не повелевал

Четвертое: чтобы мы могли высказать правду о том, что хороший человек — хорош и что плохой человек — плох

Пятое: чтобы мы были правдивы с собой, когда делаем добро, и признавались бы и просили прощения, если сотворили зло

Шестое: чтобы мы были правдивы друг с другом в наших земных делах; тогда мы достигнем обещанной награды и будем защищены от несправедливости и предательства

Седьмое: чтобы, будучи правдивыми во всех наших речах, мы бы свыклись с истиной и привыкли бы к ней, и не впали бы в губительную ложь

Глава вторая завершена.

СААДИЯ ГАОН

Книга верований и мнений

Комментарий к «Книге творения» (Сефер йецира)

Саадия гаон, арабское имя Са‘ид ибн Йусуф ал-Файйюми (882–942)

Саадия был, прежде всего, лидером поколения. Выходец из Египта, он, благодаря своим дипломатическим способностям и умению побеждать в спорах, сумел стать главой одной из двух вавилонских академий, получив звание гаона. На протяжении всей жизни он активно занимался делами общины. Его обширное литературное творчество также было направленно на решение насущных задач, которые, по его мнению, ставило перед еврейской традицией время. Как уже говорилось в предисловии, своим творчеством Саадия, по сути, совершил революцию и заложил основы новой парадигмы, в рамках которой и развивалась в дальнейшем еврейская культура. Часто приводят высказывание Авраама ибн Эзры, называвшем Саадию «главой говорящих во всяком месте»[132]. При том, что это высказывание в устах Ибн Эзры имеет иронический подтекст, — ведь «говорящими» (медабрим) называли представителей калама (калам — по-арабски «речь»), — есть в нем, несомненно, и большая доля истины. Практически нет характерного для средневековой еврейской культуры жанра литературного творчества, к которому не обращался бы Саадия: галахические монографии, комментарии к Мишне и Талмуду, грамматика, поэзия, библейская экзегеза, рационалистическая интерпретация мистических произведений, полемика и апологетика, теология. Соответственно трудно переоценить глубину и размах влияния Саадии гаона на последующие поколения еврейских мыслителей. Конечно, с точки зрения истории мысли наиболее существенную роль играет его трактат «Книга верований и мнений». Однако важен и подход Саадии к интерпретации Танаха. В каком-то смысле методы интерпретации сакрального текста не отделимы от апологетической направленности развиваемой им теологии.