Антология еврейской средневековой философии - Коллектив авторов Страница 104

в еврейскую традицию «чуждую мудрость». Заметим, что подобная критика в адрес «Мишне Тора», несмотря на авторитетность этой книги, звучала на протяжении многих веков. Так, во второй половине XIX в. р. Шмуэль-Давид Луццатто замечает, что «Рамбам со всей его философией принес вред еврейской традиции… а некоторые положения «Мишне Тора» основаны не на словах еврейских мудрецов, а на учении Аристотеля и его арабских комментаторов…»[856]

Кроме того, Рамбама критиковали за категоричность формулировок и отсутствие ссылок на источники (т.е. за отсутствие пояснений, какому мнению он следует при установлении того или иного закона). Эта критика весьма показательна и носит принципиальный характер. Ведь Устная Тора — не что иное, как корреляция между Письменной Торой и конкретной, изменчивой действительностью. Следовательно, это постоянно развивающийся, принципиально незавершенный процесс. Тот факт, что и в Мишне, и в Талмуде, как правило, приводятся различные точки зрения отражает эту принципиальную незавершенность. Передача традиции в форме спора, дискуссии отражает ее диалектический характер и динамичность. Дискуссия приглашает принять в ней участие, она продолжается из поколения в поколение. Не намеревался ли Рамбам пресечь эту веками длящуюся дискуссию, однозначно фиксируя Закон?[857]

И, наконец, еще одно крупное произведение Маймонида — «Путеводитель растерянных» («Море невухим», закончено в 1190 г., написано по-арабски). Это одно из наиболее выдающихся произведений в истории Средневековой мысли (не только еврейской) по сей день является предметом споров и научных дискуссий. Причиной тому не столько содержащиеся в нем философские идеи, сколько особый стиль, особый способ его написания, называемый эзотерическим письмом.

Трактат предваряет посвящение любимому ученику, в котором Маймонид подчеркивает, что пишет свое произведение для этого ученика (и ему подобных). То есть трактат предназначен для определенного, весьма узкого круга людей. Это морально совершенные, твердые в своей вере иудеи, которые достигли определенных высот в изучении философских наук, и увидели, что написанное в Торе противоречит тому, чему учат науки (разум). Эти люди оказались в растерянности, они стоят перед дилеммой: либо отвергнуть Тору, либо отвергнуть путь разума. И то, и другое представляется явным злом, и человек оказывается в замешательстве, не знает, как быть. По словам Рамбама, его трактат должен указать таким людям путь устранения противоречия между Торой и философией (отсюда название трактата «Путеводитель растерянных»). Этот путь лежит через осознание многозначности используемых в Писании слов и в выявлении содержащихся в нем аллегорий. Однако последнее связано с разглашением определенных тайн Торы, которые запрещено разглашать[858]. Как же Рамбам решается затронуть эти темы в книге, которую может прочесть каждый? Он прибегает к особой технике письма, которая позволила бы скрыть от толпы то, что должно оставаться сокрытым и одновременно намекнуть тому, для кого предназначена книга, о чем идет речь. Эта техника и называется эзотерическим письмом[859]. Рамбам полагает, что, в согласии с волей Творца, Тора имеет явный и сокрытый смысл: явный предназначен для людской толпы, а сокрытый — для избранных. Так, слова Торы о том, что человек создан по образу и подобию Бога говорят о том, что истинной сущностью человека является интеллект, именно способностью интеллектуального постижения человек подобен Творцу. Однако данный человеку разум — это своего рода потенциал, требующий реализации, то есть познания (познания мира). Реализация этого потенциала и есть истинная цель человека. Другими словами, высшее совершенство человека — интеллектуальное совершенство (таково, заметим, и мнение Аристотеля). В конце трактата Рамбам приводит знаменитую «притчу о дворце», согласно которой образованный в науках человек ставится выше знатока галахи[860].

Так что же, выходит, что Рамбам поставил Тору в зависимость от Аристотеля, греческую философию над еврейской традицией? Среди исследователей нет единства мнений по этому поводу. И все же достаточно очевидно, что мысль Рамбама гораздо сложнее, чем просто подчинение иудаизма философии Аристотеля, он предлагает синтез, полагая при этом, что философское знание изначально присуще иудаизму. С его точки зрения и Моисей, и пророки, и мудрецы Талмуда обладали философским знанием (знанием о мире), которое передавалось из поколение в поколение[861]. Однако место и значение постижения мироустройства, которым занимается философия, отлично от того, что придает ему Аристотель. Познание мира (философия) ведет не только к достижению совершенства, но и помогает реализовать божественный план — достичь гармонии универсума, социума и микрокосма[862]. Согласно Рамбаму, Тора с одной стороны указывает, как пройти этот путь, а с другой, — содержит сведения о мире, которые человек должен постигнуть, чтобы реализовать свой интеллектуальный потенциал.

Чтобы четче обозначить мысль Рамбама, воспользуемся следующей метафорой: иудей ощущает себя героем Книги, ответственным за реализацию ее сюжета (именно так можно охарактеризовать библейско-талмудическое, шире — монотеистическое мировоззрение), а грек, напротив, заняв позицию наблюдателя (читателя) по отношению к книге мира, изучает ее. По мысли Рамбама, нельзя заниматься реализацией сюжета, не прочитав всю Книгу — не постигнув мир. Другими словами, Книга книг — это мир, сотворенный Богом и обучающий нас Его деяниям, дабы мы имели возможность уподобиться ему. Мир — это есть Тора (Указание) в самом широком смысле, ее и нужно изучать. Сотворенный мир, возможно, и сам по себе указывает путь реализации своего сюжета, хотя понять его очень непросто. Тора, дарованная народу Израиля, — вспомогательный инструмент, в сжатом виде излагающий сюжет, но и содержащий информацию о мире. Тора помогает понять мир, а изучение мира помогает понять Тору — такова динамика, способствующая реализации сюжета Книги.

Таким образом, Рамбам не просто заимствует философию греков, а определяет место философии в еврейском миросозерцании. В учении Рамбама не трудно усмотреть и критику Аристотеля — ошибка греков в том, что они читают книгу мира, не имея представления о ее сюжете и тем более о необходимости его реализации. Становится понятным и мнение Рамбама о древнееврейских корнях философии (наука о мире), ведь Тора в широком смысле — это сотворенный Богом мир. С другой стороны, Рамбам выступает и с критикой современного ему иудаизма — он выступает и против сведения Торы к галахе, и против теологии калама, привнесенной Саадией, главная проблема которой в пренебрежении истинным исследованием мира, в «форсированном» получении суждений, лежащих в основе веры[863].

В предисловии к данной антологии уже говорилось о сложной судьбе «Путеводителя растерянных», распространение которого повлекло бурные споры о допустимости изучения философии. Можно сказать, что задуманная Рамбамом трансформация иудаизма не получилась, но оставила в еврейской культуре чрезвычайно глубокий след.

МИШНЕ ТОРА. КНИГА ЗНАНИЯ[864]

ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ ЗАКОНЫ ТОРЫ[865]

Включают в