Зафар-наме. Книга побед Амира Тимура - Шараф ад-Дин Йазди Страница 101

Итак, Мухаммад Азад шел по их следам и дошел до того ущелья, где произошло сражение. Встретил там сияхпушей и вступил с ними в битву, проявил огромное мужество и героизм, убил многих неверных, их пленил и унизил, вещи, оружие и коней, отнятых ими у мусульман, отобрал все обратно. Одержав победу, соединился с Бурхан Огланом и бежавшими воинами. Воины, узнав своих коней и вещи, взяли их. Мухаммад Азаду и Бурхан Оглану сказали: «Эту ночь нужно стоять здесь». Сей Бурхан из-за черноты своего сердца не остался, ушел и поднялся на один перевал. То бесстыдство, которое Бурхан Оглан сделал в этом походе, еще со времени Чингиз-хана никто из рода киятов не делал. А он это делал и в битве с узбеками. Тогда государь Сахибкиран царской милостью простил его и в этот поход он послал его с той целью, чтобы он совершил какое-либо мужество, оправдал свое имя. Однако, ничего подобного не сделав, он еще больше опозорил себя.

Государь Сахибкиран, защитник религии, после победы в Катуре вернулся и послал Али Сеистани и Джалал ал-Ислама с группой людей, чтобы охранять пути выхода. По его приказу все, посеянное неверными, которое еще было зелено, вырыли и растоптали. Джалал ал-Ислам и Али, согласно приказу, пошли впереди и определяли пути выхода. В некоторых местах, где путь был завален снегом, /190б/ сделали тоннели в снегу и так проложили дорогу, прошли через горные перевалы и прибыли в Хавак. И добрались до оставленных там лошадей: беки и конные воины, восемнадцать дней прошедшие пешком, опять сели на коней. Оттуда пошли дальше и с победой присоединились к обозу.

Подошли и Бурхан Оглан, Мухаммад Азад со своими воинами. Государь Сахибкиран узнал об их делах и Бурхан Оглана, во время битвы с неверными бежавшего, близко к себе не подпустил и взор милости от него отворотил, его не пустили и на августейшие собрания. А Мухаммад Азада, воевавшего с четырьмястами воинов и убившего много врагов, его высоко чтил и оказал ему милости. Тех людей, воевавших вместе с ним заодно, всех одарил царскими подарками.

Сахибкиран отправляет царевича Шахруха в Герат

Государь счастливый Сахибкиран дражайшему сыну, царевичу Шахруху, в то время бывшему зрачком глаз царства и империи, разрешил воротиться в Хорасан. Во время прощания царевичу сказал много наставлений и, уши счастья раскрыв жемчугами наставления, обнял, поцеловал и разрешил идти.

После ухода царевича Сахибкиран тоже пустился в путь и направился в сторону Кабула. Пройдя Рахи Тал, поднялся на гору Хиндукуш, прошел через Панджхир[972] и остановился в округе Баран; оттуда до Кабула пять йигачей пути. Когда Сахибкиран достиг этого места, его благословенную душу посетила мысль: от той реки, которая протекает здесь, можно провести канал. Итак, он приказал всему войску рыть канал, и они за короткое время вырыли большой канал, длина его была пять йигачей. Его он назвал Джуйи Махигир[973]. Благодаря этой воде, там появилось несколько благоустроенных селений. После завершения строительства канала пошел дальше, дошел до Кабула и остановился на лугу Дурин.

Когда Шайх Кокари — один из амиров Хиндустана — прибыл в Мултан к царевичу Пир Мухаммад Джахангиру, то царевич отправил его к высокому порогу для доставления сведений о положении в Хиндустане. И он прибыл в Дурин и удостоился чести целовать ковер. Он доложил, что когда Султан Фируз-шах умер, его амиры Саранг и Маллу взбунтовались полностью и, посадив на царствование Султан Махмуда, внука Фируз-шаха, правление Хиндустаном взяли в свои руки. Саранг, старший из братьев, правил в Мултане жестоко, а Маллу вместе с Султан Махмудом правил в Дели, но он не имел сил править всей Индией. Поэтому каждый на своем месте притязал на независимость. Положение и обстоятельства в той стране вышли из колеи.

Государь поручил его придворным и счастливо возвратился в Кабул[974].

Приход посла от калмыкского хана Тайзи Оглана и возвращение Шайх Нур ад-Дина из Фарса

/191а/ Когда Сахибкиран стоял на лугу Дурин у города Кабула, со стороны Дашти Кипчака прибыли Темур Кутлуг Оглан и люди Идику. Из Джете прибыл посол Хизр Ходжа Оглана. Прибывших послов: беки ввели в присутствие государя. Увидев Сахибкирана, и после слов доброго пожелания они изложили свои слова. Смысл всех их слов был таков: «Мы рабы и слуги государя. Если ранее и были от нас кое-какие проступки, мы раскаиваемся во всем, и теперь у нас нет никаких мыслей, кроме служения. Теперь мы уповаем на Сахибкирана, что все, что было от нас, он выдворит из благословенной памяти, пощадит нас и окажет нам милость».

И Тайзи Оглан в Великом Юрте[975] взбунтовался против каана, бежал от калмыков и пришел служить к Сахибкирану. Сахибкиран увиделся с ним, очень уважил его и хорошо расспросил. Надел на него златотканый халат, золотой ремень, дал белый дом, разноцветную присутственную, коней, лошаков, ряды верблюдов и все, что нужно было для царей, он дал. И Тайзи Оглан остался на службе у Сахибкирана.

В это время Шайх Нур ад-Дин, сын Сари Буги, согласно приказу, после пятилетнего похода отправленный в область Фарс для сбора тамошнего имущества, собрал все имущество и возвратился из Шираза на службу. Кроме подарков, он привез коней, диких зверей, верблюдов, лошаков, шелка, парчу, златотканые халаты, накидки, разукрашенные ремни, доспехи, сарапарде, шатры, матерчатые царские палаты, сирийские шатры и многое такое, что уму непостижимо. Канцелярские из дивана /191б/ трое суток описывали все привезенное имущество. Этот список беки внесли к Сахибкирану и доложили. А Шайх Нур ад-Дин, подойдя, смиренно стоял. В то утро, когда Солнце только показалось, начали поочередно показывать эти привезенные богатства, поочередно проводя ряды верблюдов и лошаков; это продлилось до следующего утра. Тайзи Оглан и послы, прибывшие из Дашти Кипчака, изумились увиденному. Они никогда не видели такие удивительные, диковинные и редкостные вещи и не слыхали о них. Сахибкиран, благодаря его щедрости, из этих вещей много чего подарил им. Служба Шайх Нур ад-Дина была принята.

После этого счастливый Сахибкиран послов, прибывших из Джете и Узбека[976], одарив их всех золотыми подарками, отправил их обратно к своим ханам.

Шайх Нур ад-Дин, извиняясь, просил простить вину Бурхан Оглана и людей, бывших с ним. Сахибкиран всех простил[977]. В это же время Султан Махмуд-хан с войском левого