Дени Баксан - След Сатаны Страница 41

Но это — лишь одно из возможных объяснений. Другое объяснение лежит целиком на плоскости «сокровенных тайн» эзотеризма, касающихся как обстоятельств зарождения христианства, так и личности самого Иисуса Христа (мир ему).

2

Вся христианская религия основывается на четырех евангелиях (от Матфея, Марка, Луки и Иоанна), составляющих каноническую базу Нового Завета, с приложением к ним Деяний Апостолов и их Посланий. Эти евангелия местами сильно противоречат друг другу в описании родословной и фактов жизни Иисуса Христа (мир ему), но завершаются одинаково — распятием Иисуса Христа (мир ему) и его вознесением на небо.

Однако от древних времен до наших дней сохранилось несколько десятков евангелий, помимо четырех канонических, которые отцы христианства не включили в Новый Завет. Такие евангелия, чтобы отличить их от четырех канонических, названы апокрифическими, или просто апокрифами. Подобные апокрифические евангелия известны не только у тех народов, которые исповедывают или исповедывали раньше христианство, но и у таких далеких от центров зарождения христианства народов как тибетцы, индийцы и даже японцы.{289} Но даже в таком экзотическом ряду вайнахский апокриф — самый загадочный.

Священный Коран безусловно признает великую пророческую миссию Иисуса Христа (мир ему), признает непорочность его зачатия (Сура «Семейство Имрана’», аяты 42–48), однако, отрицает, что Иисус Христос (мир ему) — Бог (Сура «Трапеза», аят 17) или, что он — сын Бога (Сура «Покаяние», аяты 30–31). Священный Коран не признает также и то, что Иисус Христос (мир ему) был распят:

«…Аллах наложил печать на них за их неверие, и веруют они только мало, и за их неверие, и за то, что они изрекли на Марйам великую ложь, и за их слова: „Мы ведь убили Мессию, Ису, сына Марйам, посланника Аллаха“, (а они не убили его и не распяли, но это только представилось им) и, поистине, те, которые разногласят об этом, — в сомнении о нем; нет у них об этом никакого знания, кроме следования за предположением. Они не убивали его, — наверное, нет, Аллах вознес его к Себе: ведь Аллах велик, мудр!»

Текст Священного Корана предельно ясен — Иисус Христос (мир ему) не был распят, и евреям это «только представилось».

Последние слова из Святого Корана («только представилось») разъяснились после того, как в декабре 1945 года один египетский крестьянин, копая землю близ деревни Наг Хаммади (Верхний Египет), обнаружил глиняный кувшин с тринадцатью древними пергаментными свитками в нем. Неграмотный крестьянин и его семья, не осознавая исключительную ценность находки, часть свитков использовали в домашних нуждах. Затем, когда слух о находке из Наг Хаммади распространился по округе, один из свитков был куплен неизвестным человеком и вывезен куда-то за пределы Египта. Часть свитков купила фирма «С. Дж. aнд Фундейшн» и, наконец, в 1952 году египетское правительство национализировало остатки коллекции.

Через девять лет, в 1961 году, под эгидой ассамблеи международных экспертов, началась систематизация текстов, которые оказались неизвестными евангелиями, не вошедшими в канонический Новый Завет. В 1977 году завершились систематизация, изучение и перевод евангелий, и они стали общедоступными после публикации на английском языке. Исследователи пишут:

«Состоит она (коллекция Наг Хаммади — авт.) из небольшого количества библейских текстов; каждый „кодекс“ заключает в себе множество трактатов ярко выраженного гностического характера, датирующихся, кажется, концом IV или началом V в. Это копии, оригиналы которых восходят к очень древней эпохе, ибо некоторые из них, Евангелие от Фомы, Евангелие Истины и Евангелие Египтян, упоминались еще первыми отцами церкви — Климентом Александрийским, Иренеем Лионским и Оригеном. Может быть даже, как считает кое-кто, большая часть их была составлена до 150 г., по крайней мере, один из текстов кажется более древним чем Четвероевангелие Нового Завета».{290}

Среди текстов обнаружен рассказ самого Иисуса Христа (мир ему) о распятии: «Я умер только с виду, это другой был на моем месте и выпил желчь и уксус. Они побили меня тростником, но крест на своих плечах нес другой, Симон. На другого надели терновый венец… А я лишь улыбался их неведению».{291} Вспомним еще раз слова из Священного Корана: «…они не убили его и не распяли, но это только представилось им» (Сура «Женщины», аят 157).

Рафаэль Лефорт, один из последователей Гурджиева, предпринявший длительное путешествие по странам Востока в поисках суфийских учителей своего устаза, приводит отрывки из виденного им в Иерусалиме Евангелия Леуциуса, одного из спутников апостола Иоанна. В этом апокрифическом евангелии среди разного рода аллегорий эзотеризма встречаются слова, обращенные Иисусом Христом (мир ему) к Иоанну: «…тот, кто на кресте, которого теперь ты не видишь, но только слышишь его голос, не есть я».{292} Кто же тогда был распят на кресте?

Процитированный нами выше отрывок из евангелия, обозначенного как «Парафраз Сета» отвечает на этот вопрос — Симон. Интересно, что этот Симон упоминается и в трех канонических евангелиях — от Матфея, Марка и Луки. Евангелие от Матфея: «… и, взявши трость, били Его по голове. И когда насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу и одели Его в одежды Его, и повели Его на распятие. Выходя, они встретили одного Киринеянина, по имени Симон; сего заставили нести крест Его» (Матф. 27:30–32). Евангелие от Марка: «Когда же насмеялись над Ним, сняли с Него багряницу, одели Его в собственные одежды Его и повели Его, чтобы распять Его. И заставили проходящего некоего Киринеянина Симона, отца Александрова и Руфова, идущего с поля, нести крест Его» (Марк 15:20–21). Евангелие от Луки: «И когда повели Его, то, захвативши некоего Симона Киринеянина, шедшего с поля, возложили на него крест, чтоб нес за Иисусом» (Лука 23,26).

Иногда бывает так, что за кулисами истории остаются события, важные настолько, что они формируют облик всей человеческой цивилизации. Скрытые плотной тенью умолчания, они, эти события, способны детонировать и направлять процессы, в которые оказываются вовлечены страны и народы, и даже целые континенты. Казалось бы, вопрос о том, был ли Иисус Христос (мир ему) распят, или умер какой-нибудь другой смертью, является частной богословской проблемой, не имеющей прямого влияния на историческую жизнь народов и стран. Но мы постоянно забываем, что «элита человечества», в силу особых свойств своей психики, обитает в «иных измерениях» и для «Водителей человечества» важными представляются те вещи, о которых мы, бедные люди, даже не задумываемся в нашем обыденном существовании.

В мире издревле идет то, что эзотеристы (посвященные) называют «работой Солнца» и для Ткачей Эпох, как они горделиво именуют себя, мы даже не нити в этом ткачестве, а ворсинки нитей. В эгоистическом ослеплении мы полагаем, что живем в своих домах, владеем своим имуществом, являемся хозяевами своей земли. Но это — самообман, рассеивающийся при первом же огненном дыхании войны, устраиваемой по своему почину элитой. И когда вдруг обнаруживается, что дома и имущество наши разрушены и разграблены, когда на земле нашей слышится чужеземная речь солдат, сеющих вокруг себя ненависть и смерть, мы начинаем постигать, что нет у нас в этом мире ничего своего, кроме душ наших, сотворенных Всевышним. У нас пытаются отнять и эти души, отвратив их ложью и насилием от Аллаха. И тот, кто оказывается слаб в вере, покоряется. Перед ним разбрасывается целый ворох чужих мнений и суждений, каждое из которых годится для притупления совести и самообмана, что-то изнутри начинает нашептывать ему «спасительные» доводы для оправдания трусости; среди развалин и копоти, в которые обращен мир его обитания, он видит смекалистых соплеменников, рыскающих среди руин и трупов, словно разжиревшие крысы и прибирающих все, что доступно хватательному рефлексу. И он начинает бояться не голоса своей совести, которой уже нет, а того, что жизнь пронесется мимо него на сверкающем чужом «мерседесе», а он останется отторженным отблеска и огней достатка… Но годы идут, переваливаясь через гребни меняющихся событий и наступает день, когда конечности холодеют и ноги начинают конвульсировать в предсмертной агонии. И тогда, в этот момент, вдруг спадает с глаз пелена самообмана, умолкают «сладкие голоса» изнутри и человек сквозь необъятность вечности начинает угадывать присутствие Того, Кто читает в людских сердцах как в открытых книгах и Кого не обмануть теми жалкими доводами, коими убаюкивал свою совесть, свое Различение… Неужели понесут они к Вечному Престолу Аллаха, на Суд Его в качестве самооправдания свою собственную трусость, взлелеенную статейками из какого-нибудь «Импульса» или проповедями телепопугаев в папахах? Что говорить об этих, когда Всемогущий через Святой Коран запрещает нам поступаться совестью даже в угоду родственным чувствам: «О вы, которые уверовали! Не берите своих отцов и братьев друзьями, если они полюбили неверие больше веры. А кто из вас берет их в друзья, те — несправедливы» (Сура «Покаяние», аят 23).