Метаноя - Иеромонах Тихон (Невидимов) Страница 61

Но мои старые ”господа” не хотели отпускать меня. Гнев требовал ответа, тщеславие требовало признания, страх требовал уступок. Я сопротивлялся. Я учился говорить ”нет” тем, кому раньше говорил ”да”. Это было трудно. Но я понимал: я не становлюсь рабом – я меняю рабство. Вместо многих плохих господ я выбираю одного – Благого...

У святителя Феофана я нашел: ”Раб Божий – это не тот, кто принужден, а тот, кто избрал. Он избрал служение Тому, Кто один достоин служения. И в этом выборе он обретает свободу, какой не знал, когда был рабом страстей”.

...Я начал обретать эту свободу. Когда я перестал служить гневу, я стал свободен от его приказов. Когда я перестал служить тщеславию, я перестал зависеть от чужого мнения. Каждое ”нет” недостойному господину было шагом к свободе.

И я понял: я не боюсь. Не то чтобы исчезли все страхи, но главный страх – страх быть собой, страх не угодить, страх не справиться – ушел. Я понял, что я принадлежу не миру, не мнению людей, не своим страстям. Я принадлежу Богу. Я – раб Божий. И это не унижение, это высочайшее достоинство...

В тот день я впервые произнес эти слова без внутреннего сопротивления. Я не сказал их вслух, но сердце мое произнесло: ”Господи, я – Твой. Я выбираю быть Твоим рабом. Потому что только Твой раб – свободен. Только Твой слуга – не служит никому другому”.

...Я понял, что значит быть рабом Божиим. Это не потеря себя. Это обретение себя. Это когда ты перестаешь быть рабом всего, что держит тебя, и становишься свободным для Того, Кто тебя создал. Это когда ты говоришь: ”Я не принадлежу себе. Я принадлежу Тому, Кто любит меня больше, чем я сам себя. И в этой принадлежности – моя безопасность, мой покой, моя свобода”. Я добровольно отдал себя в Его распоряжение, потому что знаю: в руках Божиих я в большей безопасности, чем в своих собственных. Ведь когда я пытался быть сам себе господином, я был плохим господином. Я требовал, я мучил, я не давал себе покоя. Когда я отдал себя Богу, я впервые почувствовал, что есть Тот, Кто лучше знает, что мне нужно. И я могу довериться.

...Святитель Иоанн Златоуст пишет: ”Рабство Богу выше царского достоинства. Потому что царь может быть рабом страстей, а раб Божий – свободен”. Я не царь. Но я почувствовал, что в этом рабстве есть что-то, что делает меня больше, чем я есть. Не в смысле власти, а в смысле свободы. Я перестал быть рабом – я стал слугой. А слуга Божий – это не раб в человеческом смысле. Это тот, кто избрал служение Любви.

Иногда старые господа пытаются вернуть меня. Гнев шепчет: ”Ты имеешь право ответить”. Тщеславие шепчет: ”Ты должен выглядеть достойно”. Страх шепчет: ”Не рискуй”. Я слышу их. Но я знаю, кто мой Господин. Я не принадлежу им.

Я принадлежу Богу!

Я – раб Божий. Это не титул, который я ношу с гордостью. Это реальность, которая освобождает меня от всех других притязаний. Я не должен доказывать свою правоту – я служу Тому, Кто есть Истина. Я не должен бояться – я служу Тому, Кто есть Любовь. Я не должен искать признания – я служу Тому, Кто уже признал меня Своим.

Я не перестал быть сыном. Я стал рабом, чтобы быть сыном. Потому что в доме Отца служение – это и есть сыновство. Я служу не из страха, а из любви. Я – раб Божий. И в этом рабстве – моя свобода. Мой рост...

Потому что это рабство – не унижение, а возвышение. Человек поднимается до того, чтобы служить Тому, Кому служат Ангелы. Я не достиг этого достоинства. Но я знаю, куда идти. Я иду к Тому, Кто один достоин моего служения. Я иду к Нему, чтобы в служении Ему найти себя...

Господи, дай мне верности в этом рабстве. Чтобы я не искал других господ, не служил другим хозяевам. Ты один – Господь. И я – Твой раб.

+

25. Великий пост

(Духовный дневник обретения воздержания)

.

”Царство Божие не пища и питие,

но праведность и мир и радость во Святом Духе”

(Рим. 14:17)

.

Пост – это не есть мясо, не есть молочное, не есть сладкое. Аскетизм – это отказывать себе в удовольствиях, ограничивать себя, спать на жестком, не смотреть развлекательное. Долгое время я понимал воздержание как набор правил. Я соблюдал эти правила, но делал это с чувством, что выполняю тяжелую работу. Пост был для меня временем, когда жизнь становится серой, скучной, трудной.

Как-то я сидел за постным столом, ел постную пищу, но внутри был зол. Зол на себя, на мир, на Бога. Я соблюдал правила, но мое сердце было далеко от Того, ради Кого я это делал. Я был как человек, который стоит на посту, но не знает, кого охраняет. Я выполнял, но не понимал зачем. Тогда впервые заподозрил, что с моим воздержанием что-то не так.

В ту ночь я спросил себя: а что такое воздержание на самом деле? Если это просто отказ от определенной пищи, то чем постный человек отличается от того, у кого нет денег на мясо? Если это просто набор правил, то почему Христос говорил, что Царство Божие не в пище и питии? Я понял, что моя аскеза – это форма без содержания. Я отказывался от еды, но не от страстей. Я ограничивал себя в одном, но был рабом многого другого.

”Воздержание без смирения – это бесовский подвиг. Дьявол не ест и не пьет, но он не стал святым” – говорил святитель Игнатий. Я не ел мяса, но был полон гордости. Я отказывался от сладкого, но наслаждался осуждением тех, кто не постится. Моя аскеза не делала меня ближе к Богу – она делала меня фарисеем.

Мне было необходимо воздержание не как умерщвление тела, а как способ умерщвления страстей. Пост без покаяния – это диета, а не подвиг. Я соблюдал диету, но не подвизался. Мое тело было ограничено, но душа была так же полна страстей, как и