Письма разных лет - Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) Страница 49

сколько еще предстоит мне обременять землю любимую, ведь душа уже начинает тосковать по небу и его любить больше, чем землю. Но народная мудрость говорит: «умирать собираешься, а пшеничку-то сей». Вот нынешние мои посевы едва ли не последние. Очень-очень хочется уж теперь не видеть, а только знать, что ожили дорогие сердцу святыни.

Простите, дорогой батюшка.

Молимся о Вас и о трудах Ваших.

С любовью о Господе, Ваш убогий богомолец

* * *

Дорогой о Господе А.!

А ведь нужна решимость твоя при выборе жизненного пути.

Вот твое сердце склоняется к семейной жизни – и это подвиг, как и монашество, если еще не сложнее. Ведь ответственность здесь не только за себя, но и за супругу, за чад. Но надо решаться. Без подвига жизни нет спасения.

И выбирать надо подругу по сердцу своему и хорошо зная, на какой подвиг жизни берешь помощницу. А если женишься, и она будет помехой, то это гибель для священника.

Молись Господу и проси даровать для жизни, для служения Церкви помощницу.

И благословение Владыки надо выполнить.

Умудри тебя Бог!

* * *

Дорогой отец Г.!

Плохой из меня утешитель в Вашей ситуации. Насколько велико мое сочувствие К., настолько полно недоумения о Вас.

Батюшка, дорогой, с нее спроса нет, она пребывает по сию пору в неведении об основах духовной жизни, из которых ткется и все остальное, ибо дух – основа жизни. То, что знаете Вы, для нее сокрыто. Как дыма без огня не бывает, так не бывает и болезни без греха. А для нее, безусловно, эта болезнь – путь ко спасению, если возобладают в ней чувства, что для Бога и в Боге все предстоит перетерпеть ей.

А вот то, что Вы планируете сделать по отношению к ней, есть опять Ваше вмешательство в Промысл Божий, да еще сопряженное с грехом соблазна для многих. И ваше близкое присутствие для К. никак не спасительно.

Как было бы хорошо, если бы Вы смогли все по-духовному оценить и рассудить и в отношении к Церкви, и в отношении К. и людей, окружающих Вас.

«Кто соблазнит одного из малых сих…»

Мы ведь священнослужители, и если соблазн будет исходить от нас, то как ответим пред Богом за израненные нашим неразумением души, как ответим за отпавших от Церкви по нашей вине?

И вот Ваша фраза в письме о том, что Вы думаете все же о спасении души К., дает мне надежду думать, что Вы прислушаетесь к моему совету, потому что я сейчас в первую очередь думаю о душе К. и о Вашей душе. Что можете сделать для нее в Москве, сделайте; но ни в коем случае не отягощайте ее состояние переездом в Б.

Молюсь о Вас и о ней.

Да управит Господь во благое пути нашей жизни.

* * *

Дорогой Р.!

Вот тебе и первое серьезное испытание и выбор – или, или.

Вот тебе и проверка, насколько серьезны твои намерения служить Богу и людям в священном сане, выбор придется тебе делать самому. Я только обязан засвидетельствовать тебе, что Богу нужна жертва чистая, и невеста будущего священнослужителя должна быть девой, как и тот, кто собирается принять сан, должен быть девственником.

Теперь наблюдаю много катастроф, когда преступают существующие каноны церковные. В конечном счете это получается служение не во спасение, но в погибель.

Вот и подумай, и взвесь все: или служение Богу в сане, или женитьба на Н., и тогда уж речи о сане быть не может.

* * *

Дорогой отец А.!

Вопросы, которые Вы задаете мне, не решаются формально. Надо всегда помнить сказанное нам: «Буква убивает, а дух животворит», а с формальным подходом можно убить в человеке начатки духа, которые только-только в нем проклюнулись и которые можно угасить одним словом. Чтобы человек перестал краситься, надо священнику терпеливо потрудиться, чтобы не его волевым приказам последовал человек, но, осознав совершаемое как грех, мешающий приблизиться к Богу, сам, непременно сам, пришел к заключению, что краситься ему не надо. Вы, дорогой отец А., взяли меч в свои руки. Но ответьте сами себе, опытный ли Вы хирург, не зарежете ли Вы насмерть многих, за которых Вам же придется отвечать, ибо они шли к Богу, но на их пути оказались Вы с мечом.

Ведь многие еще не осознают как должно основы веры, и не мы ли призваны их учить, наставлять, вразумлять, врачевать, а хирургическая операция делается в крайних случаях, когда исчерпаны все другие средства.

В отношении невенчаных браков – почитайте 1-е Послание к Коринфянам, гл. 7: «Если неверующий муж согласен жить с верующей женой, да не разводится». Жене, может, всю жизнь придется нести крест, молясь о неверующем муже, и терпеть его выходки, – но это ее крест, и Вы утяжелите ей его, отгоняя ее от Источника жизни – от Господа. У великого Вселенского учителя Григория Богослова мать была христианка, а отец – язычник. И это не помешало им иметь святых чад и самим впоследствии стать святыми.

Батюшка, батюшка, поостерегитесь!

Господь пришел грешников спасать, и горе, если священник встанет на пути Его.

И какое Вам дело до сберкнижки того, кто к Вам подходит каяться. Бабульки собирают по грошам себе на похороны и хранят на сберкнижке, чтобы лихой молодец не отобрал ее сбережений, чтобы ее могли по-христиански похоронить и помянуть в церкви.

Ведь и Вы, наверное, бесплатно их поминать не будете. Вам тоже надо хлеб есть, а священникам семейным надо еще детей кормить.

Вот и говорит Вам, дорогой отец А., великий святитель и учитель Церкви: «Делайте все с рассуждением и с пользой». И еще не забывайте: «Милости хочу, а не жертвы».

* * *

Дорогая Н.!

Прости, что, имея возможность повидаться с тобой, все же отвечаю тебе письменно. Для разговора требуется больше напряжения, а мне это теперь уже трудно, да и дни великие требуют нерассеянного внимания. Отвечаю кратко.

У Господа ни ошибки быть не может, ни неправды. Ты проходишь жизненный урок и пока, не делая для себя выводов правильных, буксуешь на одном и том же. Детка, склад твоего ума и сердца отвечают христианским требованиям, но… А вот «но»-то в том, что в какой-то момент появляется в сердце привязанность к человеку. И картина взаимоотношений меняется, а раненное действительностью сердце изнывает от боли. Но ведь, Н., это Господь пресекает твою ошибку. Ему, одному Ему должно быть верным сердце наше. До ревности любит Дух, живущий в