Творения. Том второй: АСКЕТИЧЕСКИЕ ТВОРЕНИЯ. ПИСЬМА. Приложение: Святитель Амфилохий, епископ Иконийский. Статьи о свт. Василии Великом. - Борисов Страница 60

умеющему владеть собой. Это рассуждение подтверждает мудрейший Соломон, говоря: буй в смехе возносит глас свой, муж же разумный едва тихо осклабится (Сир. 21:23). И Екклезиаст, предотвращая такой род смеха, которым всего более сокрушается душевная твердость, говорит: смеху рекох: погрешение (Еккл. 2:2), якоже глас терния под котлом, тако смех безумных (Еккл. 7:7). И Господь, хотя понес на Себе необходимые немощи плоти и все, что служит свидетельством добродетели, например утомление и жалость к скорбящим, однако же, сколько видно из евангельской истории, не позволял себе смеха, а, напротив того, возвещал горе предающимся смеху (Лк. 6:25).

Не должно же вводить вас в заблуждение одинаковое наименование – смех (γέλως). Ибо Писанию обычно называть нередко смехом душевную радость и веселое расположение при получении благ. Так, Сарра говорит: смех мне сотвори Бог (Быт. 21:6) и: блажени плачущии ныне, яко возсмеетеся (Лк. 6:21). Таково место у Иова: истинные же уста исполнит смеха (Иов. 8:21). Ибо все сии именования употреблены в означение веселия при душевной радости.

Посему кто выше всякой страсти, не дозволяет себе никакого раздражения, производимого удовольствием, но твердо и неослабно избегает всякого вредного наслаждения, тот совершенный воздержник, и такой человек, как очевидно, свободен от всякого греха. И иногда надобно удерживаться даже от дозволенного и необходимого для жизни, когда такое воздержание имеет в виду пользу братий наших. Так апостол говорит: аще брашно соблазняет брата моего, не имам ясти мяса во веки (1 Кор. 8:13), и имея право от благовестия жити, он не пользовался правом, да не прекращение кое даст благовествованию Христову (1 Кор. 9:14, 12).

2. Итак, воздержание есть истребление греха, отчуждение от страстей, умерщвление тела даже до самых естественных ощущений и пожеланий, начало духовной жизни, податель вечных благ, уничтожающий в себе жало наслаждения (ἡδονή);[237] потому что великая приманка к злу есть наслаждение, ради которого всего более мы, люди, падки ко греху, которым всякая душа, словно удочкой, увлекается в смерть. Посему кого не преклоняет к себе и не разнеживает наслаждение, тот чрез воздержание преуспел вовсе избежать грехов. А если избежал большей части и преобладается одним, то он еще не воздержник; равно как не здоров тот, кого беспокоит одна телесная немощь, и не свободен тот, над кем есть хотя один какой бы то ни было господин.

Прочие добродетели, совершаемые втайне, редко делаются известными людям; но воздержание делает заметным воздержного при самой с ним встрече. Ибо как борца отличают полнота и доброцветность тела, так сухость тела и бледность, происходящая от воздержания, доказывают о христианине, что он действительно подвизается в заповедях Христовых, в немощи тела преоборая своего врага и являя силу в подвигах благочестия, по сказанному: егда бо немощствую, тогда силен есмь (2 Кор. 12:10).

Сколько пользы видеть только воздержника, который едва и слегка прикасается к необходимому для жизни, как бы совершает тяжкое служение природе, скучает временем, употребляемым на это, и тотчас убегает из-за стола к занятию делами! Думаю, что душу не привыкшего воздерживать чрево не может никакое слово так тронуть и привести к исполнению, как одна встреча с воздержным. И сие-то, кажется, значит есть и пить во славу Божию (1 Кор. 10:31), так, чтобы и за трапезою светились добрые дела наши к прославлению Отца нашего, Иже на небесех (Мф. 5:16).

Вопрос 18. О том, что должно вкушать все, предлагаемое нам.

Ответ. И это пусть будет необходимым правилом, что, хотя, для измождения плоти, подвижникам благочестия необходимо воздержание, потому что всяк подвизаяйся, от всех воздержится (1 Кор. 9:25), но чтобы не сойтись с врагами Божиими, сожженными своею совестью и потому удаляющимися от брашен, яже Бог сотвори в снедение со благодарением верным (1 Тим. 4:3), должны мы, когда представится случай, ко всему прикасаться, чтобы показать смотрящим, что вся чиста чистым (Тит. 1:15), что всякое создание Божие добро, и ничтоже отметно, со благодарением приемлемо: освящается бо словом Божиим и молитвою (1 Тим. 4:4-5). Впрочем, и в этом случае надобно иметь в виду воздержание, употребляя не сверх потребностей одно малоценное и необходимое для поддержания жизни и в том избегая вредного пресыщения, а от служащего к удовольствию вовсе удерживаясь. Ибо таким образом отсечем страсть в сластолюбивых (φιλήδονοι), и, сколько от нас зависит, сожженных своею совестью уврачуем, и себя с обеих сторон избавим от подозрения. Сказано: вскую бо свобода моя судится от иныя совести? (1 Кор. 10:29). Воздержание показывает, что человек умер со Христом и умертвил уды свои, яже на земли (Кол. 3:5). И мы знаем, что оно матерь целомудрия, снабдительница здравия и достаточно устраняет препятствия к плодоношению добрых дел о Христе, так как, по слову Господню, печали века сего, удовольствия жизни и другие вожделения, подавляют слово, и без плода бывает (Мф. 13:22). От него бегут и демоны, как научил нас Сам Господь, что сей род не исходит, токмо молитвою и постом (Мф. 17:21).

Вопрос 19. Какова мера воздержания?

Ответ. 1. В душевных страстях (πάθος) одна мера воздержания – совершенное отчуждение [238] от всего, что ведет к пагубному удовольствию. А в отношении пищи как у каждого своя есть потребность, и различная соответственно возрасту, занятиям и состоянию тела, так мера и способ употребления ее различны. Поэтому невозможно подвести под одно правило всех, находящихся в училище благочестия.[239] Но, определив меру воздержания для подвижников здоровых, предоставляем усмотрению настоятелей делать благоразумные перемены в этом, сообразно обстоятельствам каждого, потому что невозможно объять словом потребностей каждого, а только то, что зависит от общего и всецелого учения. Ибо утешение снедями больного, или как иначе утомленного трудными работами, или приготовляющегося к утомлению, например к путешествию или другому чему-либо трудному, должны устроять настоятели по мере нужды, следуя сказавшему, что раздавалось каждому, егоже аще кто требоваше (Деян. 2:45; 4:35). Поэтому нельзя для всех узаконить, чтобы одно было время, один способ и одна мера в принятии пищи, но общей целью пусть будет удовлетворение потребности.[240] Переполнять свое чрево и обременять себя яствами достойно проклятия, как сказал Господь: горе вам, насыщеннии ныне (Лк. 6:25). Чрез это и самое тело становится неспособным к деятельности, склонным ко сну и готовым к повреждениям. Поэтому, избегая неумеренности в наслаждении, целью вкушения надо поставлять не приятность, а потребность пищи для жизни, ибо раболепствовать удовольствиям не что иное значит, как чрево свое делать богом (см. Флп. 3:13). Поскольку тело наше, непрестанно истощаемое и рассеивающееся, требует наполнения, почему и позыв