Жемчужина Древней Мудрости. Размышления Учителя об истории человечества, книга II - Рамта Страница 46

class="p1">Но свидетельства, собранные отцами христианской церкви, указывают на то, что изначально это имя произносилось как Яхве и происходило от древнееврейского хава («быть»). Это хорошо согласуется с традиционным толкованием имени Бога, которое получил Моисей в эпизоде с горящим кустом, — «Я есмь Сущий»[34]. И в современном мире именно Яхве считается правильным произношением Тетраграмматона. Итак, в иудеохристианской традиции Яхве и Иегова — это просто два варианта одного имени.

В истории же Рамты Иегова и Яхве — это имена двух отличных существ, конфликтовавших друг с другом и имевших прямое отношение к ходу эволюции человеческой цивилизации. Иегова в терминологии Рамты понимается как Бог народа Израиля, Бог Авраама, Исаака и Иакова, Бог Моисея и Бог царей и пророков Израиля. Тот же Бог, которого Рамта называет Яхве (точнее, Йехве), трактуется им как существо, ответственное за работу Творения.

Человек, о человек, как нежен был Бог, создавая человека, потому что нежна была его любовь к нему! И когда образ был помещен на землю, безмолвный в своем небытии, человек обрел жизнь от дыхания Бога.

Это был час, как вы бы это назвали, когда первая мечта о человеке была воплощена. Он был сотворен существами, называемыми Ишум и Яхве. И эти две сущности вместе, друг с другом, более всего желали стать частью создаваемой ими формы, и даже форм, как это было в то время.

Яхве создал своего человека, и остальные Боги начали создавать своих. И те, кто в тот час своей эволюции были заняты созерцанием, что называется, истоков, те Боги, кто размышлял о началах, решили эволюционировать, став этим удивительным творением Яхве и Ишума. И вот они собрались вместе, и каждый отделил от себя свою часть[35].

В самих священных еврейских текстах имеется явное указание на то, что, те отрывки, в которых, как традиционно полагают, упоминается единственный, абсолютный Бог, в действительности являют собой излишнее упрощение изначальных источников. Сама Книга Творения не является в полной мере оригинальным изобретением иудаизма. Она содержит явные параллели с гораздо более древними традициями — в частности, с шумерской литературой[36]. Библия использует несколько различных имен Бога, которые не являются просто прилагательными или описательными терминами, относящимися к Высшему Существу: например, Эл, Элохим, Элоа, Йхвх и Адонай, а также загадочные термины ануннаки и нефалим. Это разнообразие имен Бога и божественности является указанием на ассимиляцию разных иностранных традиций, встречаемую в Библии.

Образ Высшего Существа, Бога, в еврейских текстах заключает в себе противоречивый парадокс, связанный с природой Бога, который ставил в тупик теологов на протяжении всей истории. Этот конфликт идей породил плодородную почву для расхождений во взглядах между теми, кого называют ортодоксами, и еретиками. Одна из самых первых интерпретаций Библии, которую ранние христиане признали ересью, — так называемое маркионитство. Основатель этого учения Маркион Синопский (ок. 85—165 гг. н. э.) ясно видел различия между гневным Богом Израиля и любящим Богом, которого проповедовал Иисус Христос. И он не [рассматривал их как одно и то же существо. Бог-Творец описывается в Библии как абсолютное добро и источник всего бытия, и все же он также изображается как своенравный, импульсивный, ревностный, кровожадный, нетерпимый, склонный к геноциду и психозу Бог.

Эта дихотомия представляет собой настоящую теологическую и философскую проблему, которая традиционно не подлежит обсуждению и приукрашивается проповедями всех религий, основывающихся на этих текстах, слепой преданностью и превосходством веры. Появление зла в противоположность концепции добра, любящего Бога — это самый очевидный повод для конфликта, возникающий из этих текстов, также как и неразрешимая проблема неотделимости Бога от сотворенной Вселенной и его превосходства над ней. Описание истинных начал творения в Пустоте, данное Рамтой, снисхождение Бога через семь уровней сознания и энергии и его рассказ, в частности, о Боге Израиля объясняет, напротив, что информация, представленная в священных еврейских текстах, относится к реальности гораздо более сложной и глубокой, чем та, что кажется очевидной. Множество внесенных при издании Библии изменений, выявленных библейскими учеными посредством техники литературной и исторической критики, а также критики формы, часто указывают на литературные и философские источники, которые значительно расходятся с традициями самого иудаизма. Последовательная и рациональная научная интерпретация Рамтой библейских концепций творения «по образу Божию»[37], «дыхания жизни»[38] и стоящей за ними науки, описанная в первой книге этой серии[39], предлагает важные ключи, открывающие значение этих историй, каким оно могло быть изначально. Она также демонстрирует, что они явно потеряли свой особый интерпретационный контекст.

Библия стала объектом настоящей критической про-верки довольно недавно, с возникновением движения Ренессанса и появлением первых переводов Библии на разговорный язык. Один из основных тезисов движения протестантской реформации — это серьезное исследование Библии, которое подразумевало применение новых критических методов в исторической и литературной научной среде. Среди первых критиков Библии были философы XVII века Томас Гоббс, Барух Спиноза и Ришар Симон. Тем не менее наиболее значительное критическое исследование Библии — литературное, историческое и археологическое — было в основном предпринято немецкими учеными в течение XVIII и XIX веков[40]. Их доскональный подход к изучению священных текстов выявил, что некоторые важные библейские утверждения и факты авторства находятся в противоречии с имеющимися историческими и археологическими свидетельствами и доказательствами[41].

Любопытно, что самые древние археологические доказательства, — в особенности, полученные из Египта, Вавилона, а также шумерского происхождения — не противоречат предложенной Рамтой последовательности описания событий, происходивших вокруг народа Израиля, и их взаимодействия с Иеговой и его грозной силой.

Археологические доказательства и настоящая личность Моисея

Археолог Зеев Херцог, профессор факультета ближневосточной истории и археологии университета Тель-Авива, — эксперт по проблемам библейской археологии. Он непосредственно проводил раскопки Хазора и Мегиддо вместе с Игаелем Ядином, а также археологические раскопки в Тель-Араде и Тель-Бер-Шеве. Он написал несколько книг и статей, основанных на этой археологической работе и опубликованных Библейским Археологическим обществом.

В своей статье «Разбирая стены Иерихона», опубликованной в тель-авивском журнале «Гаарец» от 29 октября 1999 года, Зеев Херцог делает следующее потрясающее заключение: «Вот что археологи узнали благодаря раскопкам в Земле Израилевой: израильтяне никогда не были в Египте, не бродили по пустыне, не завоевывали землю в военной кампании и не передавали ее двенадцати коленам Израиля. Возможно, еще труднее Проглотить то, что объединенное царство Давида и Соломона, описываемое в Библии как главенствующее в том регионе, было в лучшем случае маленьким родовым государством. И для многих станет неприятным шоком тот факт, что Бог Израиля, Йхвх, имел супругу женского пола и что