Елена Блаватская - Тайная доктрина. Том I Страница 174

«Знаю, что вы семя Авраамово[995] … Я говорю то, что видел у Отца Моего; а вы делаете то, что видели у отца вашего… вы делаете дела отца вашего… ваш отец-дьявол… Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине; ибо нет в нем истины. Когда говорит он ложь, говорит свое, ибо он лжец и отец лжи».[996]

Этим «отцом» фарисеев был Иегова, ибо он был тождественен Каину, Сатурну, Вулкану и пр. – та планета, под которою они родились, и тот Бог, которому они поклонялись. Очевидно, нужно искать оккультный смысл в этих словах и указаниях, как бы ни были они искажены переводом, раз они произнесены Тем, Кто угрожал огнем ада каждому, назвавшего брата своего «Рака» (безумцем)[997]. Также очевидно, что планеты являются не только просто сферами, мерцающими в пространстве и светящими без всякой цели, но что они суть области различных Существ, с которыми непосвященные пока что не ознакомлены, но которые, тем не менее, находятся в таинственной, неразрывной и мощной связи с людьми и небесными телами. Каждое небесное тело есть храм одного из Богов, и сами эти Боги суть Храмы БОГА Неведомого, «Не-Духа». Ничего нет во Вселенной, что бы стояло вне божественности. Вся Природа есть освященное, место, как говорит Young:

«Каждая из этих Звезд есть священная Обитель».

Так можно доказать, что все экзотерические религии являются искаженными копиями Эзотерического Учения. Именно на Духовенство следует возложить ответственность за современную реакцию в наше время в пользу материализма, именно, в силу поклонения внешним оболочкам языческих идеалов – олицетворенных для целей аллегорий – и навязывания его массам, самая последняя экзотерическая религия сделала из западных стран Пандемониум, в котором высшие классы поклоняются золотому тельцу, а низшие и невежественные массы принуждены поклоняться идолу на глиняных ногах.

Отдел XI

Древняя мысль в современном обличии

Древняя Мысль в Современном Обличий – Химия и Оккультная Наука – Троица в Единстве – Генезис Элементов – Пураны versus Королевское Общество.

Современная наука есть лишь искаженная Древняя Мысль и не более. Мы видели, однако, что думают ученые, обладающие интуицией, и над чем они работают; теперь читатель получит еще несколько доказательств того факта, что некоторые из членов Кор. Общ. бессознательно приближаются к осмеянным Тайным Наукам.

Что касается Космогонии и Первичной Материи, то современные умозаключения, несомненно, являются древней мыслью, «усовершенствованною» противоречивыми теориями недавнего происхождения. Вся основа принадлежит греческой и индусской архаической астрономии и физике, в те дни называвшимся всегда философией. Во всех арийских и греческих умозрениях мы встречаемся с представлением всепроникающей, неорганизованной и однородной Материи или Хаоса, переименованной современными учеными в «состояние туманности мирового вещества». То, что Анаксагор называл Хаосом в своей «Homoiomeria», теперь называется сэром Уилльямом Томсоном «первобытным флюидом». Индусские и греческие атомисты – Канада, Левкипп, Демокрит, Эпикур, Лукреций и пр., – отражаются, как в чистом зеркале, в приверженцах Атомической Теории наших дней, начиная с Монад Лейбница и кончая Вихревыми Атомами сэра Уилльяма Томсона[998]. Правда, старая корпускулярная теория отброшена и место ее занято теорией волн. Но вопрос в том, насколько последняя прочно установилась и не будет ли она так же низложена, как ее предшественница? Свет, в своем метафизическом аспекте, был исчерпывающе обсужден в «Разоблаченной Изиде».

«Свет есть перворожденный и первая эманация Всевышнего, и Свет есть Жизнь, говорит Евангелист (и каббалист). И то и другое суть электричество – жизненный принцип, Anima Mundi – наполняющее Вселенную, электрический жизнедатель всех вещей. Свет есть великий Маг-Протей и под воздействием Божественной Воли Зодчего[999] (или вернее Зодчих, Строителей, называемых коллективно Единым) его многоразличные, всемогущие волны дали рождение каждой форме, как и каждому живому существу. Из его набухающего лона возникают Материя и Дух. В его лучах покоятся начала всех физических и химических действий и всех космических и духовных феноменов; он оживляет и разлагает, он дает жизнь и несет смерть, и из его Предвечной Точки постепенно возникли к существованию мириады миров, видимые и невидимые небесные тела. От луча этой Первой Материи, единой в трех, «Бог», согласно Платону, «возжег огонь, называемый нами Солнцем[1000], и который не есть причина света или тепла, но лишь фокус, или как можно выразиться, сферическое, выпуклое стекло, посредством которого Лучи Предвечного Света материализуются и сосредотачиваются на нашей Солнечной Системе и производят все соотношения сил».[1001]

Это есть Эфир, как правильно объяснено теорией Меткафа, и повторено д-ром Ричардсоном, за исключением уступок, делаемых первым по отношению к некоторым деталям современной теории волн. Мы не говорим, что мы отрицаем эту теорию, мы лишь утверждаем, что она нуждается в дополнении и переработке. Но в этом отношении оккультисты, ни в коем случае, не являются единственными еретиками, ибо Роберт Хёнт, чл. Кор. Общ., находит, что:

«Теория волн не объясняет результатов его опытов[1002]. Сэр Дэвид Брюстер в своем «Treatise on Optics», показав, «что краски растительной жизни возникают… от особого притяжения, которое оказывают частицы этих тел на различно окрашенные лучи света», и что, «благодаря солнечному свету вырабатываются окрашенные соки растений, и изменяется цвет тел и так далее», замечает, что не так легко допустить, чтобы подобные результаты могли быть произведены простой вибрацией эфирной среды. «И я вынужден», говорит он, «этою категорией фактов рассуждать так, как если бы свет был материален»(?). Проф. Дж. П. Кук Харвардского Университета говорит, что он «не может согласиться… с теми, кто рассматривают теорию волн света, как установленный принцип науки»[1003]. Теория Гершеля, что ин тенсивность света при действии каждой волны, «обратно пропорциональна квадрату расстояния от светящегося тела», если правильна, то она значительно вредит, если и не убивает теорию волн. Что он прав, было неоднократно доказано опытами с фотометрами: и хотя в ней начинают сильно сомневаться, тем не менее, теория волн еще живет».[1004]

На замечание сэра Дэвида Брюстера, что «он вынужден рассуждать, как если бы свет был материален», многое может быть сказано. Свет, в одном смысле, конечно, так же материален, как и само электричество. И если электричество не материально, если оно только «вид движения», то как же может оно быть собрано в аккумуляторах Фора? Гелмгольц говорит, что электричество должно быть так же атомично, как и материя; и Крукс, чл. Кор. Общ., поддерживал эту точку зрения в своей речи в Бирмингаме в 1886-ом году, обращенной к Химической Секции Британской Ассоциации, председателем которой он состоял. Вот что говорит Гелмгольц:

«Если мы примем гипотезу, что элементарные субстанции состоят из атомов, мы не можем избежать заключения, что электричество, положительное как и отрицательное, также делится на определенные элементарные доли, которые ведут себя, как атомы электричества».[1005]

Здесь мы должны повторить то, что было уже сказано в Отделе VIII, что существует лишь одна наука, которая может в будущем направить современные изыскания по единому пути, который приведет к открытию полной, до сего дня оккультной, Истины, и это самая младшая из всех наук – химия, в ее теперешнем преобразованном виде. Не существует другой, не исключая астрономии, которая могла бы столь безошибочно руководить научной интуицией, как это может химия. Два доказательства этому могут быть найдены в мире науки – два великих химика, оба из наиболее выдающихся в своей стране, именно, Крукс и покойный проф. Бутлеров: один, вполне верующий в анормальные феномены, другой, такой же ярый спиритуалист, как и великий натуралист. Становится очевидным, что, размышляя над конечною делимостью Материи и среди бесплодной пока, погони за элементом отрицательного атомного веса, научно дисциплинированный ум химика должен чувствовать неотразимое влечение к этим вечно скрытым мирам, к этой таинственной Потусторонности, неизмеримые бездны которой кажутся смыкающимися перед приближением слишком материалистической руки, которая осмелилась бы совлечь с нее покров. «Это есть неведомое и вечно-непостижимое», предупреждает «монист-гностик». «Нет, не так», отвечает настойчивый химик. «Мы на следу, и мы не устрашены, и смело вступим в тайную область, которую неведение называет «неведомым». В своей председательской речи в Бирмингаме Крукс сказал: