Легенда Сонной Лощины - Вашингтон Ирвинг Страница 5

– Что-то Всадник без головы опять повадился скакать вокруг да около, – сказал другой, посасывая трубку. Своими глазами его видел.

– Я тоже, – подхватил третий. – Он скакал мимо старой церкви на холме. Говорят, он там привязывает на ночь коня – на церковном дворе между могилами.

– А вы слыхали, – поддержал разговор Ван Тассел, что случилось со старым Брувером?

Друзья отрицательно затрясли головами.

– Вот уж кто не верил в духов и всякое такое. Но вот однажды ночью скакал он по дороге мимо места, где деревья растут так густо, что даже и днем темно. И погнался за ним Всадник без головы и гнал его по холмам и долам, покуда не достигли они мостка через речку. И тут Всадник обратился скелетом и полетел над деревьями. И гром загремел. Старый Брувер со страха свалился в речку. Да, вот это урок тому, кто не верит.

Друзья закивали головами.

– Да видел я этого вашего дурацкого Всадника без головы, видел однажды, – раздался голос.

Все оглянулись. Это говорил Бром Бонс.

– Скачу я как-то ночью домой и вдруг вижу – он, – продолжал Бром. Я и предложил ему скакать взапуски, мол, пари держу, что тебя обгоню. И обогнал бы. Мой Дьявол хоть какого коня обгонит – живого ли, мертвого ли. Да только как доскакали мы до мостка, всадник пришпорил своего скакуна – и исчез, только я его и видел!

Истории эти впечатлили Икабода. И он внес в разговор свою лепту, поведав о том, что сам он видывал, бродя среди ночи по Сонной Лощине.

Но вот пришло время расставаться. Фермеры созывали жен и потомство, дабы отправиться восвояси. И скоро слышно стало, как грохочут во тьме их телеги. Иные девушки удалились со своими дружками. Их смех звучал все тише, тише, покуда совсем не растаял вдали.

В доме было тихо. Икабод уходил последним. Он задержался, дабы переговорить с Катариной, будучи уверен, что покорил её сердце. Мы никогда не узнаем, что она отвечала ему. Но уж верно неприятное что-то, ибо он выходил из дома мрачнее тучи. Не играла ли с ним все время коварная Катарина? Не использовала ли его для того, чтобы вызвать ревность Брома Бонса? Одному только Богу известно. Так или иначе, ответ её был большими буквами написан на унылом челе Икабода. Он грустно побрел к коновязи, где мирно спал его Порох.

Была глубокая ночь, излюбленный час духов и привидений, когда Икабод начал свой печальный путь к дому. Край, на пути к Катарине глядевший так весело, теперь тонул в угрюмом мраке. И такая была тишина, что учитель слышал лай сторожевого пса на том берегу реки. И все истории о призраках и домовых, каких он сегодня наслушался, конечно, ему припомнились.

– Бог ты мой, ну и темень, – говорил он сам с собой.

Но вот надвинулись тучи и закрыли звезды, и стало еще темнее. Он приближался к самому мрачному, самому темному месту во всей Сонной Лощине. Здесь, на большом вязе у дороги, когда-то повесили человека. И, говорили, здесь часто бродил его призрак. Совсем приблизясь, Икабод свистнул. И кто-то свистнул ему в ответ! Но это просто ветер свистел в ветвях. На секунду мелькнуло что-то белое среди вязов. Но это был всего лишь прогал в купе, там, где вяз разбила молния.

И вдруг он услышал стон. От страха у него не попадал зуб на зуб. Но это всего лишь две ветки терлись одна о другую. И учитель миновал то место. И ничего не случилось. Но впереди оставалась дорога еще более темная, еще более страшная. Ему надо было преодолеть мосток через речку, где, все говорили, водились призраки. Мало кто решался ступать на этот мосток после наступления темноты. Икабод приблизился к мостку, и сердце у него ушло в пятки. У самого мостка конь внезапно остановился и не хотел двигаться с места.

– Ну давай же, Порох, – говорил учитель. – Смелее.

Он слегка пнул Пороха в ребра, чтобы приободрить. Но Порох был не из тех, кто исполняет волю седока. Сперва он ткнулся в живую изгородь. Потом вломился в куст ежевики на другой стороне дороги. Икабод чуть кубарем не свалился через его голову. Едва снова уселся в седле поудобней, учитель услышал какой-то хлюпающий звук – словно кто-то передвигался по болоту. Учитель вгляделся во тьму. И в глубокой тени рощи увидел что-то черное, громадное, грозное. Точно он не смог разглядеть, но был уверен – гигантское чудище готовится напасть на него!

7

У Икабода волосы встали дыбом. Поворачивать и спасаться бегством было поздно. Да и вряд ли бы ему удалось ускользнуть от привидения или призрака, если это и впрямь был он, они ведь способны носиться как ветер. Что делать?

– К-кто вы? – еле выговорил он.

Существо не отвечало.

К-К-кто там? – еще более взволнованным голосом повторил Икабод.

Никакого ответа. Икабод пытался стронуть с места упрямого Пороха. Потом он зажмурился и с пламенной верою затянул свой псалом. Громкий шум заставил его оглянуться. Черная тень, вызвавшая в нем тревогу и ужас, вскарабкалась по откосу, прыгнула и в один миг очутилась на середине дороги. Даже в такой темноте Икабод увидел, что это всадник, могучий всадник на огромном черном коне. Он не проявлял ни враждебности, ни общительности он держался поодаль, чуть-чуть продвигаясь вперед по дороге, однако последовал за учителем, когда тот сдвинулся с места.

– Н-но, Порох, – сказал Икабод. – Давай-давай!

И поспешил вперед, надеясь оставить позади страшного всадника. Но тот тоже ускорил ход. Тогда Икабод решил замедлить шаг, чтобы тот, другой, его обогнал. Но незнакомец тоже удержал своего коня. Икабод почувствовал, что сердце его сжимается и проваливается в бездну. Он хотел снова запеть свой гимн, но во рту у него так пересохло, что он не мог выдавить из себя ни единого звука. Особенно угнетало его молчание незнакомца. Тот упорно молчал и скакал рядом, загадочный и страшный. Вскоре страшные предчувствия Икабода оправдались.

Оба миновали небольшой холм. И вот, видя своего спутника на фоне неба, Икабод с ужасом обнаружил, что у того нет головы! И – мало этого голову, которой место было у него на плечах, он держал на сгибе локтя!

Тут уж страх Икабода сменился отчаянием и он стал пинать