Олег Рой - Сценарий собственных ошибок Страница 9

Аллею, ведущую к участку, удалось отыскать на редкость легко. В этом посодействовал слабый свет, который уже начинал исходить – словно бы не с неба, а от посыпанных светлым песком дорожек, от молчаливо-пристальных фотографий на памятниках. Зато деревья выступали хранителями темноты… Странно: ветра нет, почему же деревья качаются? Да еще и ветками шевелят… Приглядевшись, Игорь разобрал, что в кронах деревьев по всей длине аллеи копошатся крупные птицы. Кажется, вороны. Только почему они не каркают? И в чем причина этого вороньего собрания? В этой природной аномалии было нечто настолько непостижимое, что у Игоря предательская слабость пробралась в колени.

– Надо торопиться, – сказал Володя. – Светает.

Разумное соображение. Подчиняясь ему, Игорь перестал пялиться на деревья и ворон (может, они так спят?), взял лопату и присоединился к друзьям, которые уже навалились трудовым десантом на участок с Андрюхиной фотографией.

Копать свежую землю было не так уж тяжело. Достать гроб – труднее, а уж открыть – и того пуще. Не заботясь об аккуратности, крышку сбивали лопатами. Стук раскатывался тугим звуком по аллее, но об этом уже не беспокоился никто. Как ни удивительно, сторож или смотритель – как называется эта должность на кладбище – не явился. Зато, очевидно, непривычные звуки встревожили ворон. Сначала они подняли крик у себя на деревьях. Затем, как бы придя к какому-то соглашению, взлетели, понеслись, каркающей черной тучей на фоне бледного рассветающего неба нависли над тремя трупокопателями, которые уже успели сбить крышку гроба.

– Что это? – по-бабьи взвизгнул Миша.

Визг был неприятный, истеричный, но Игорь понял друга. В нем самом нарастал, ища выхода наружу, дикий звериный вопль от нелогичности и тошного неправдоподобия происходящего. Одна из ворон спикировала прямо на гроб и принялась долбить клювом полузакрытую крышку. Володя, замахав, попытался согнать ее, но ворона клюнула его – наотмашь, точно ножом ударила по мизинцу и безымянному пальцу. Володя вскрикнул. К первой вороне присоединились ее галдящие товарки. Не выдержав нападения птиц, люди выскочили из могильной ямы и отбежали подальше, с отчаянной беспомощностью и недоумением глядя на происходящее. Крышка слетела окончательно, словно сама собой. И тут произошло нечто, вселившее в Игоря ужас и липкое омерзение. Вороны набросились на покойника и принялись долбить его клювами в лицо, склевывая благообразный посмертный грим, который отслоился, точно резиновая маска. Прямо в небо уставилось заплывшими глазами истинное лицо висельника – синее, раздутое, с растянутым в тонкую щелку ртом…

«Этого не может быть! Нет!!!»

«Нет!!!» – продолжало что-то кричать в Игоре, когда он с трудом разлепил веки. Теплая уютная тишина собственной спальни. Под боком ворочается, похрапывает Инна. На дисплее электронных часов, совмещенных с радиоприемником, полыхают цифры «03:08»… Что же это? Где же он на самом деле? Что это за заколдованный круг, в который он угодил? Вот сейчас позвонит телефон, и все начнется заново… А может, уже позвонил – и его, на самом деле, разбудил звонок?

Игорь полежал несколько минут неподвижно, стараясь ровно дышать и унять аритмичное сердцебиение. Никаких звонков не последовало.

Тихонько, стараясь не разбудить жену, Игорь сам связался с охраной и получил ответ, что все в порядке, вокруг тихо и спокойно.

Значит, это был сон. Всего лишь сон. Навеянный кладбищенскими впечатлениями – ничего удивительного… А совпадение времени? Работа подсознания. Игорь – человек очень пунктуальный: всегда может сказать, который час, с точностью до пяти минут. Вот и во сне он, по своему обыкновению, твердо знал время – и «нарисовал» его на воображаемом будильнике… Все элементарно, на самом деле!

Элементарно-то элементарно, но заснуть Игорь после такого сна не мог. Не пытался даже. Нашарив в темноте халат (тело вздрогнуло от его щекочущих махровых прикосновений), спустился на первый этаж. Отмахнулся от набежавших с вопросами секьюрити, двинулся на кухню. Щурясь от вспыхнувшего света, включил электрочайник. Намешал себе в любимую немецкую кружку с танцующими поросятами, одетыми в тирольские костюмы, четыре ложки растворимого кофе, достал из шкафа обсыпанные ванилью сухарики. В такой ситуации аж под ложечкой сосало, до того хотелось закурить, но когда он завязал с куревом, полтора года назад, Инна предусмотрительно ликвидировала все его пачки-заначки. Если бы жили в Москве, выскочил бы в угловой киоск за сигаретами. А тут, за городом, изволь сидеть, как школьник, и заедать тоску и страхи ванильными сухарями. Может, у охраны стрельнуть? Нет, не стоит, Инка наверняка дознается, поднимет крик…

Игоря с каждым днем все сильнее и сильнее раздражал загородный дом – эта трясина, в которую было вложено столько средств и столько несбывшихся надежд. Собственно, надежд – Инниных. Все капала на мозги: «Ах, как хорошо за городом, простор, зелень, свежий воздух, никаких надоедливых соседей, не то что в этой проклятой Москве…» Игорю же Москва, с ее смогом и пробками, «проклятой» не казалась: он восхищался мегаполисом во всех его проявлениях. А пресловутого «свежего воздуха» он в Озерске нахлебался – до конца жизни хватит… Однако Инне уступил. Подумал: может, хоть за городом жена перестанет беситься от ревности. Найдет себе необременительное повседневное развлечение. Цветы, что ли, выращивать будет… Ага, как же! Садоводством она и вправду занимается, но вместе с розами и лилиями Иннина ревность тоже распустилась махровым цветом. И выходит, что, согласившись на ее условие, Игорь выставил себя дураком…

Рассуждая с самим собой о перипетиях сложных семейных отношений, привычных, как для сердечника, печеночника или почечника боль в нездоровом органе, Игорь старался отвлечься от мыслей о приснившемся кошмаре. Но они постоянно лезли на ум, точно радиопомехи в автомобиле, перебивающие песню. Откуда, спрашивается, во сне взялась эта фраза: «…Только так я смогу изменить сценарий»? Может быть, слышал ее наяву? А была ли вообще предсмертная записка? Надо поговорить с Мариной, непременно надо поговорить…

На кухню вошла Инна – все в той же розовой ночной рубашке, щурясь от близорукости и прерванного сна. Ее разбуженное лицо, похожее сейчас без очков на слепую кротовую мордочку, на секунду умилило Игоря. Так же, как и сам факт, что она проснулась, почувствовав, что мужа не оказалось рядом. Значит, все-таки любит!

«Не любовь здесь, а чувство собственности, – заспорил внутри Игоря кто-то холодный и рациональный. – Инна меня в последнее время совершенно не ласкает, не говорит хороших слов, не заботится обо мне. Зато моментально чувствует, как только рядом со мной возникает женщина, готовая уделить мне хоть немного любви и ласки…»