Джессика Броди - 52 причины моей ненависти к отцу (ЛП) Страница 42

— Также, — добавляет Горацио, голос которого неожиданно звучит еще более официально, чем обычно, — я нашел ту вещь, что вы искали.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Какую вещь?

Без единого слова он лезет в карман своего пиджака и достает маленький медный ключ, держит его, чтобы я получше рассмотрела, и затем осторожно, с мягким стуком, кладет его на стол возле софы.

Универсальный ключ. Который открывает каждую дверь в доме. Даже комнаты, которые оставались закрытыми столько, сколько я себя помню.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать эмоции, которые грозят вырваться.

— Спасибо, — тихо говорю я ему.

Он отвечает своим традиционным поклоном и затем торжественно шествует в сторону лестницы.

— Ваш посетитель, — заявляет он, словно последних пяти секунд вовсе не было.

Я догадываюсь, кого могу увидеть, когда вхожу в гостиную некоторое время спустя. Репортера, присланного Кэролайн, чтобы сделать что-то вроде эксклюзивного интервью. Возможно, Брюса, пришедшего обсудить какие-нибудь правовые вопросы. А может, даже Люка, так как через два часа по плану я должна буду работать в городе в сфере кейтеринга. Хотя и совсем не настроена туда идти.

Но вот кого я не ожидаю увидеть — вообще никогда, сидящего в гостиной и ожидающего моего прихода — так это Менди.

Как только вхожу в комнату, он встает с места, чтобы поприветствовать меня так, как известно только хорошо образованным богатеньким сыночкам.

Он плавно подходит ко мне — весь такой спокойный и уверенный — берет мою руку и целует ее. Но этот жест не кажется показушным, не в его исполнении. И никогда не был таковым. В этом весь Менди. Все, что он делает и говорит, независимо от того, как слащаво может показаться в случае с кем-нибудь другим, всегда оставляет приятный осадок. Как растопленный молочный шоколад, льющийся в фонтане.

В один день он может зависать в ультра-горячем ночном клубе в Голливуде и вести себя как обычный известный плохиш, после чего на следующий день расхаживает по гостиной многомиллионного особняка Бэль-Эйр, легко превратившись в человека культурного и уравновешенного. Идеальное воплощение европейского общества.

— Я приехал, как только прочитал об этом в интернете, — говорит мне он, его милый, мелодичный акцент тут же вводит меня в знакомый транс. В зачарованное состояние, о котором я полностью осведомлена и чего остерегаюсь, но в тоже время принадлежу ему всецело. Эти чары могут быть разрушены, только если найдутся силы физически покинуть комнату. Поскольку стоит только оказаться в его компании — все пропало.

— Спасибо, — понимаю, что говорю я слабо в ответ. Слабо не потому, что у меня не осталось сил подать голос, а потому, что в моем теле нет сил сопротивляться его магнетизму. Как и у слез, которые наполняют мои глаза.

Они начинают падать. Крупными и тяжелыми каплями. Словно состоят из чего-то большего, чем просто из соленой воды. Из тяжелого вещества разбитой надежды и разрушенных иллюзий.

Помимо Горацио, Менди единственный человек, кому я разрешаю видеть мои слезы. Ну, по крайней мере, с тех пор, как я стала достаточно взрослой, чтобы понять, что плакать перед кем-то равносильно запаковке твоей воли в коробок, с обвязыванием его бантом и отправкой в тартарары.

И давайте посмотрим правде в глаза. У меня никогда не было воли, когда дело касается Менди.

Пока он наблюдает, как я реву у него на глазах, избавляясь от своих эмоциональных барьеров быстрее, чем от одежды в покере на раздевание, его лицо искажается беспокойством. Оно искреннее и сопереживающее. Каким всегда и было. Менди мог быть всяким — иррациональным, изменчивым, равнодушным, — но неискренность никогда не была одной из его черт.

Он притягивает меня к своей груди, и я иду охотно, позволяя слезам впитываться в тонкую ткань его рубашки. Он поглаживает меня по волосам и лицу и шепчет, почти напевая:

— Все хорошо, моя дорогая. Тихо-тихо. Все будет хорошо.

Когда у меня не остается слез, он отходит от меня на расстояние вытянутой руки, склоняет голову, чтобы смотреть мне прямо в глаза, и спрашивает:

— Почему ты мне не позвонила?

Я шмыгаю носом и вытираю щеки, смотря на него в замешательстве.

— Когда твой отец забрал твой трастовый фонд и оставил тебя ни с чем, — поясняет он. — Почему ты мне не позвонила? Ты же знаешь, я бы о тебе позаботился.

Я поворачиваю голову в сторону, отводя глаза.

— Знаю, — признаю я. — Но мы расстались. Мы наговорили кучу гадостей друг другу той ночью в клубе. До аварии. И после этого ты так и не позвонил. Так я поняла, что мы расстались по-настоящему.

Он склоняет голову, выглядя пристыженным.

— Я хотел позвонить, — говорит он нежно. — Но твои подруги предостерегли меня этого не делать.

Мои глаза расширяются от удивления.

— Что, правда?

Он кивает.

— После твоего побега из клуба в ту ночь они настояли на том, чтобы я тебя отпустил. И на том, что должен забыть о тебе, если бы когда-нибудь хотел, чтобы у тебя появился шанс быть счастливой. Они сказали, что вы втроем собираетесь уехать на лето и им не нужно, чтобы наша с тобой драма следовала за ними по Европе.

Я так тронута тем, что Джиа и Ти заступились за меня. Что заботились обо мне. Как и полагается друзьям.

— Они сказали, что тебе будет лучше без меня, — продолжает он. — И какое-то время я им верил. Но сейчас я не так уверен.

— О чем ты?

Он обхватывает своими большими, теплыми ладонями мое лицо и удерживает мой взгляд в плену.

— О том, что с меня хватит. Нам суждено быть вместе.

Я чувствую, как под тяжестью его слов начинают трястись мои коленки.

— А что насчет Серены Хенсон? Я думала, вы сейчас вместе.

Он морщит лицо от отвращения и качает головой.

— Боже, наши с ней отношения были пустой тратой времени. Как таких земля носит.

Мне хочется улыбнуться. Но такое ощущение, будто мое лицо забыло, как это делается.

— Пошли со мной. — Его приказ четкий. Простой. Полный обещания.

— Куда?

Он отпускает мое лицо и расставляет руки в стороны.

— Да куда угодно! Доение коров, жарка сала и выполнение одному богу известно чего еще — это все не твое. Ты слишком хороша для подобного. А я могу дать тебе жизнь, которую ты заслуживаешь, Лекси. Жизнь, к которой тебя готовили. Мы можем уехать сегодня. Куда захочешь.

Мои мысли сразу же уплывают в сторону южной Франции. К фотографии, что прислали мне подруги. От одной только мысли, что я могу быть там, с ними — всего через несколько часов — я чувствую себя невесомой. Свободной.

— Мы можем отправиться на Лазурный Берег?

Он смеется. Веселым и легким смехом.

— Конечно! Я сейчас же позвоню в ангар.

Он достает свой телефон и начинает набирать номер. Я слушаю, как он называет свое имя, его переключают на нужных людей и как за считанные секунды он бронирует полет в Марсель.

Я почти забыла, как это легко. Как легко это может быть. Как легко это было и для меня.

И боль от тоски в моем желудке говорит о том, что я соскучилась по этому. По этой легкости. Этой простоте. Этому жизнерадостному, беззаботному существованию.

Он нажимает кнопку на телефоне и кладет его обратно в карман.

— Самолет будет ждать нас, когда мы будем готовы. — Он берет меня за руки и прижимает их к своему лицу. Кончиками пальцев я ощущаю его теплое дыхание. — Тебе не нужен твой отец. Или твой трастовый фонд. Или что-то еще. Позволь мне увезти тебя от всего этого.

А затем он тянет меня за руки к себе, закидывает их за свою шею и целует меня. Именно таким поцелуем, каким я его запомнила. С тем же голодом. С той же страстью. С той же искрой, которая разжигает мои чувства и заставляет почувствовать себя живой.

Я даже не понимала, что была мертва.

Когда он отстраняется, то оставляет большую, сияющую улыбку, которая освещает все мое лицо. Он примажется губами к моему лбу и оставляет нежный поцелуй.

Я размыкаю пальцы с его затылка и сжимаю свои немного опухшие губы вместе, смакуя его томительный вкус... и предвкушая те способы, которыми он обещает исправить все, что там не так с моей жизнью.

— Только дай мне несколько минут, чтобы собрать вещи.

Глава 42

Стратегия ухода

Менди сидит на моей кровати, играя в перетягивание старого носка с Холли, пока я поспешно бросаю вещи в чемодан. Почему-то я ощущаю себя измученной. Безумной.

Менди это замечает и хватает меня за руку, когда я сваливаю кучу платьев в свою сумку.

— Успокойся, Лекс, — говорит он мне... хотя нет, когда дело касается Менди, это всегда скорее походит на приказ. — Самолет не улетит без нас.