Сергей Иванов - Остров Невезения Страница 147

— Сергей, ты где? — призвал моё внимание Майк, не услышав моего ответа на признание в доверии.

— Да, я слушаю тебя, — рассеянно отозвался я.

— Сейчас я покажу тебе, что у нас есть! — вытащил он из пластикового вещевого мешка переносной музыкальный центр средних размеров. Там было радио и СД проигрыватель. Вместо того чтобы включить его в сеть и достать компакт диски, Майк стал ногтем выкручивать винты на задней панели. Я лишь наблюдал, гадая, что он там спрятал. На наркомана он не похож, письма от своей подруги он хранил открыто…

Приподняв заднюю панель, он стал что-то выковыривать пластиковой вилкой из пространства в области динамиков. У него не получалось.

— Сергей, помоги мне, — указал он на вилку, а сам приподнял панель, насколько позволяли провода.

— Что я должен вытащить оттуда? — уточнил я задачу.

— Там втиснут мобильный телефон. Тебе следует добраться до него и расшевелить, а затем, мы вытряхнем его наружу.

Во, человек знал куда собирается, и что следует брать с собой, — подумал я, и принялся выуживать вилкой мобильник.

Вскоре, аппарат вывалился наружу.

— Well done, Sergei! — похвалил меня Майк и быстренько засунул телефон под матрас.

— Теперь, возле другого динамика нащупай и вытащи зарядное устройство, — снова приподнял он панель.

С этим я легко справился. Всё добытое, было упрятано с глаз долой, и Майк восстановил проигрыватель в прежнее состояние.

— Сегодня мы сможем воспользоваться телефоном. Но попозже, когда выключенный свет в камере будет вполне естественным, — объяснил Майк.

«Мы идем к цели, обучаясь действовать творчески и обучая других. Мы верим в человека», — лишь подумал я.

В ожидании благоприятной ситуации для пользования мобильной связью, мы проговорили с Майком всё время, предоставленное для общения с соседями по крылу. Я совсем забыл, что собирался встретиться с литовскими парнями.

Майк имел при себе две SIM карты. Одна — оператора Orange, которую, он заблаговременно пополнил, другая — запасная, оператора Vodafon, с почти пустым балансом. Договорились, что я буду пользоваться номером от Водафона.

После десяти вечера мы выключили свет в камере и заняли свои спальные места. Майк достал телефон и вскоре заговорил с кем-то. С первых сказанных им фраз, я определил по его извиняющейся интонации, что он позвонил своей подружке. Было очевидно, что она не очень обрадовалась его звонку. Постоянно слышалось его просящее «Please, listen to me!»[100]

Я задумался, кому я хотел бы позвонить? Но удалось восстановить в памяти лишь два номера; соседа Толи и Натальи. Да и не знал, что сказать им. Предполагал, что мне придётся отвечать на многочисленные вопросы.

Наконец, Майк закончил переговоры с подругой. Как я понял, его не услышали, и связь с внешним миром не сделала его счастливей. Он, молча, удалил СИМ карту из телефона, вставил другую, и передал аппарат мне. Я проверил баланс на этом номере (078 841 588 120). Там оказалось около двух фунтов. Этого было достаточно. Набрал номер Анатолия.

— Алло, — осторожно отозвался Толя на неопознанный номер.

— Это я, — сосед Сергей, — ответил я.

— Серёга? — удивился он. — Ты где? — приступил он к расспросу.

— Всё там же. Только перевели в другое место, — коротко ответил я.

— Долго ещё? И что после этого?

— Срок мне определили. Осталось около двух месяцев. Но, скорее всего, по окончанию срока, или досрочно, меня депортируют, — неохотно отвечал я.

Возникла пауза.

— Что, у вас? — спросил я.

— Пока спокойно. В день вашего ареста наш дом посещали двое полицейских, осматривали твою комнату, что-то искали.

— Надеюсь, никто не пострадал? Толя, у меня на этом номере ограниченный баланс, я должен заканчивать. Если сможешь, пополни для меня этот номер на фунтов пять. Позвонить на этот номер, если кому-то понадобится, можно приблизительно в такое же время, как сейчас. Пока, — закончил я разговор.

Нетрудно было услышать настороженность, с которой Толя разговаривал. Связь со мной теперь рассматривалась, как реальная опасность. Почти все мои знакомые земляки, которым можно было позвонить, пребывали в неопределённом положении, и мой звонок из тюрьмы напрягал их. Я не стал звонить Натальи. Перебрав в памяти имена и телефоны, я понял, что без записной книжки мне не обойтись. А также, признал, что уже едва ли нуждаюсь в общении с ними. Я был далёк от их хлопот, а они не желали подвергать себя риску. Контакт со мной мог оказаться коварным капканом, расставленным миграционными церберами.

На следующее утро дежурный надзиратель вручил мне анкету. Изучив её, я понял, что миграционное ведомство предлагает мне честно указать свои паспортные данные. Это требовалось для оформления временного документа, удостоверяющего мою личность. Это означало, что начата процедура подготовки моей депортации.

Вопросы в анкете снова напомнили мне о потребности в моей записной книжке и прочих документах, которые были изъяты при задержании. Я тут же подал дежурному письменную просьбу выдать мне это из моих вещей.

Среди дня, когда нас выпустили из камер для общения, я отправился на встречу к литовским парням. В этот раз мне повезло, их камера была открыта, а сами они сиротливо стояли у двери, покуривая. Приближаясь к ним, я понял, что они не узнают меня.

— Привет, узники! — приветствовал я.

— Привет, — удивлённо ответили они, и вскоре вспомнили недавнего визитёра.

— Сергей, — подал я руку одному из них. — Отец Джон сообщил мне о вас, — пояснил я своё появление.

— Роландас, — представился первый, внешне постарше.

— Ромас, — подал мне руку второй, рассматривающий меня с нескрываемым любопытством.

— Мы отца Джона не знаем, лишь видели его разок. Но это он познакомил нас с отцом Сергием, — объяснили Роландас.

— Как я понял, вы не осуждены, и вам здесь помогает некий отец Сергий, — подвёл я итог.

— Точно, — подтвердили они. — Он православный священник и говорит по-русски. Давай, где-нибудь присядем и поговорим, — предложил Роландас. Он зашёл в камеру и быстро вернулся с пачкой бумаг. Я понял, что это официальная почта по их делу. Мы присели на скамье в сторонке от массового движения, где тише. Парни закурили и, перебивая один другого, заговорили о том, что их сейчас волновало.

— Если коротко о нашем деле, то история такова;

Мы купили во Франции подержанный катер и на нём, через Ла-Манш перебрались в Англию. Пришвартовались и зарегистрировались в яхт порту New Haven, хотели побыть какое-то время в Англии. А несколько дней спустя, нас посетили типы из миграционной службы. Они задавали нам какие-то вопросы, но мы лишь поняли, что у них возникли к нам какие-то претензии или подозрения. Далее, они призвали на помощь полицию. Посовещавшись, те доставили нас в ближайший полицейский участок, и пригласили переводчика.

Оказалось, что миграционная служба недавно задержала неподалёку троих нелегалов, и на основании их показаний о том, как те попали в страну, нас заподозрили в том, что именно мы и доставили их на остров. Якобы, все трое дали описание катера и двоих парней, которые привезли их из Франции в Англию, за определённую плату. Полиция считает, что достаточно совпадений по времени и описанию внешности чтобы подозревать нас в соучастии с этими нелегалами.

— Если вы отказываетесь, то почему они не проведут ваше опознание? Пусть задержанные нелегалы опознают вас, — заинтересовался я.

— Адвокат говорит, что к моменту нашего задержания, тех нелегалов уже не было в стране. Их депортировали. Остались лишь их объяснения, которые и послужили основанием, чтобы придраться к нам, — ответил Роландас.

— То бишь, насколько я понимаю, у них нет прямых доказательств, что вы доставляли нелегалов, но есть косвенные, допускающие, что это могли быть вы.

— Точно! — дружно согласились парни.

— Кстати, а что теперь с вашим катером? — поинтересовался я.

Находясь в тюрьме, было приятно поговорить о катере, на котором можно было бы…

— Катер под арестом. Стоит в ожидании нашего суда.

— Вы же понимаете, что если им удастся сложить все эти сомнительные объяснения неких нелегалов, которых уже невозможно привлечь к делу, как свидетелей, слепить на основании косвенных доказательств дело и добиться хоть какого-то обвинительного приговора суда, то ваш катер конфискуют?

— Так они к этому всё и подгоняют! Никто на нас прямо пока не указал. У них лишь совпадения с чьими-то показаниями… — возмущённо согласились узники.

— Их задача ясна: как-нибудь обвинить двух глухонемых, непрошенных визитеров из Литвы, конфисковать катер, а самих вас депортировать, без права посещать остров на ближайшие лет пять. Предполагаю, что и местному адвокату, представляющему ваши интересы, выгодней в этом деле сотрудничать с полицией и судом, чем заботиться о вас — бесплатных клиентах. Он, по договорённости с ними, закроет глаза на все процессуальные нарушения, а они — ему, в будущем, пойдут на какие-то уступки, в других, более важных для него делах. Типичный профессиональный подход по отношению к уязвимым подозреваемым, иностранцам и прочим козлам отпущения, — понесло меня.