Сергей Иванов - Остров Невезения Страница 112

— Как я могу здесь тренироваться с этим паспортом, если я ни слова не могу им сказать?

— Зато, в случае непонимания, здесь ты сможешь свободно уйти. Если английские собеседники не вызовут полицию. В аэропортах же, если им что-то непонятно, то они задерживают, обыскивают и задают много вопросов, — добивал я Вову.

— Всё ясно. Для первой встречи достаточно. Пока сделаем перерыв, — тяжко вздохнул Вова, покидая меня.

— Если я показался тебе параноиком и занудой, тогда поговори ещё и со своими украинскими товарищами, которые, успешно летали в Канаду с такими паспортами. Возможно, они оптимисты, и посоветуют тебе что-то более обнадёживающее, — проводил я его.

Всё своё время я проводил в узких пределах Саутхэмптона; Интернет-класс в колледже, церковная школа социальной адаптации, книжный магазин в торговом центре, иногда теннисный клуб, и моя комната в коммунальном доме. Этим и ограничивалась моя социальная активность.

Несмотря на возникшие добрые отношения с новыми людьми в церковной школе и скромное, но устойчивое благополучие беженца, такое бытие начинало угнетать.

Социальная служба Саутхэмптона по-прежнему принимала мой поддельный беженский документ, и не отказывала мне в денежном пособии и бесплатной комнате. Хотя, в миграционном центре в Лондоне, моё беженское дело давно числилось закрытым, в связи с окончательным отказом в предоставлении мне убежища.

Студенческий билет пока оставался действительным, и обеспечивал мне доступ к бесплатному Интернету и принтеру колледжа. Хотя уроки английского языка я не посещал уже несколько месяцев. Они не представляли для меня интереса.

Между звонками и мелкими хлопотами о чужих проблемах, я вяло изучал цены на авиа рейсы из разных аэропортов, и собирал всякую информацию о Канаде.

Владимир время от времени проявлялся, подтверждая своё желание перебраться в Канаду.

Он продолжал работать на стройках по своим беженским документам, и не решался применить новый документ.

Кстати, голландский самозванец из Тернополя обозначался в паспорте приставкой van, как человек, претендующий на благородное происхождение. Но скромный Вова не придавал этому никакого значения, и не раздувал щёки по этому поводу. Он держал паспорт в резерве, как возможный пропуск в иную, более благополучную жизнь. Вова не делал никаких усилий, чтобы освоить какой-то минимум голландского или английского языка, а просто оставался в плотном окружении украинских заробитчан, как в единственно доступной и понятной ему среде обитания.

Отвечая на его расспросы, я мог лишь сообщить о текущих ценах на авиа билеты и доложить о каких-то социальных программах в различных провинциях Канады.

Кстати, французская часть Канады во многом положительно отличалась от английской. Мои доклады заметно поднимали настроение Владимиру, и укрепляли его надежду на наш сговор. Но я по-прежнему не мог ответить на его вопрос — «когда же?».

Я пребывал в нерешительности. Мне было жаль бросать тихую, но налаженную паразитическую жизнь в Саутхэмптоне. И особенно неприятно меня напрягала неизбежная процедура паспортного контроля в любом аэропорту. Этот момент воспринимался мною, подобно визиту к дантисту.

Однажды меня положительно отвлёк и взбодрил звонок из Франции. Это оказался Борис, мой земляк, приятель по теннису.

Из его короткого, сумбурного доклада я понял, что он и его товарищ, находятся где-то во Франции и пытаются найти кого-то, кто бы перевёз их в Англию.

Я едва успел ответить ему, что готов помочь им здесь. И просил его, перезвонить вечером, обещал узнать что-нибудь у людей, преодолевших пролив Ла-Манш.

На этом связь прервалась. Я тут же связался с Владимиром в Лондоне.

— Привет, Вова. Работает ли ещё ваше совместное франко-британское предприятие?

— Привет! Держимся. А что, возникли претензии к качеству наших услуг?

— Пока, замечаний не было. Продолжаю испытывать и наблюдать.

— Тогда, что же тебя интересует?

— Во Франции объявились двое ребят, желающих перебраться сюда. Как бы им связаться с твоим коллегой в Париже?

— Если ты уверен в этих людях, тогда дай мне их телефон. С ними во Франции свяжутся, и ответят на все их вопросы. Думаю, что всё можно сделать, если ты обещаешь оплату здесь, по их прибытию.

— Хорошо. Я вскоре сообщу тебе их телефон, — обещал я, и стал ожидать звонка от Бориса.

Я невольно начал соображать, что я могу сделать для него.

В случае его проезда в Англию с голландским паспортом, я мог бы избавить его от многих мучений и хлопот, через которые, проходит большинство вновь прибывших на остров. Жильё на первое время, быстрое трудоустройство, подача заявления на предоставление убежища с участием порядочной адвокатской канторы, и получение социальной помощи в Саутхэмптоне. Всё это было вполне реально. От него лишь требовалось перебраться из Франции в Англию.

Я уже представлял себе, как начну с ним топтать траву местного теннисного клуба, куда у меня имелся членский неограниченный доступ с возможностью приводить партнёра.

Но Борис больше не позвонил. Ни в этот день, ни позднее. Прошло несколько дней, но никаких сигналов от него так и не поступило. Я понял, что там что-то не сложилось, и он отказался от этой затеи.

Проявлялись и другие люди, нуждавшиеся в моём участии. Телефонный номер звонящего ничего мне не говорил. Это оказался тип, которого я смутно помнил. Когда-то он представлялся, как литовец, но едва ли этому следовало верить.

— Добрый день. Сергей, это ты?

— Это я, — ответил я, ожидая обычного предложения, пойти с кем-то куда-то, чтобы о чём-то переговорить с банковским или социальным чиновником. Или встреться, чтобы купить несколько блоков сигарет.

— Ты меня, вероятно, уже не помнишь… Когда-то давно, Саутхэмптоне, ты помог мне открыть банковский счёт.

— И что?

— Я сейчас не в Саутхэмптоне, но хотел бы попросить тебя снова помочь мне.

— В чём?

— Надо снова сходить в банк… Они предлагают мне кредит… Я хотел бы это получить.

— Я думаю, ты можешь и без моей помощи, взять их письмо-предложение, свои документы и обратиться в банк. Они же приглашают тебя.

— В общем-то, так. Но я думаю, там понадобится выполнить какие-то процедуры по оформлению. Я хотел бы попросить тебя поучаствовать. Разумеется, я заплачу за твоё время и помощь.

— Полагаю, в случае получения этого кредита, возвращать его ты не намерен?

— Ну, пока не знаю. Сначала, надо получить, а там уж посмотрю. Тебе-то какая разница, что я с этим буду делать. Ты поможешь мне, а я заплачу тебе. Я думаю, в банке это займёт у тебя не более получаса.

— Не знаю. Сейчас я немного занят в рабочее время, — начал я съезжать.

— Это можно сделать в любой рабочий день, когда банк открыт. Прозвони мне, если согласен. Время для этого выберем любое, подходящее тебе.

— Хорошо. Пока ничего не обещаю, — поспешил я закончить разговор.

После этого разговора я невольно снова вспомнил о предложенном мне кредите от Ллойд банка.

Мелькнула мысль, подсказать эту идею Ван Вове. Риска гораздо меньше, чем соваться в аэропорт без языка, а результат реальный.

Помочь ему открыть счета на «Ван Гога» в нескольких банках. Создать активное денежное движение на этих счетах, и предложения от банков, воспользоваться их кредитами, вскоре появятся. Ему останется лишь собрать урожай банковского доверия, и покинуть остров по украинскому паспорту.

Затем, по пути домой, всё это можно повторить одновременно и в соседней Франции, Бельгии…

К себе я, пока, не примерял эту идею. Так можно опуститься и до торговли продукцией Herbolife, и тому подобной хреновиной, пытаясь зарабатывать на жизнь, обманом больных, отчаявшихся людей. Кстати, торговцы этой дрянью вовсе не считают себя мошениками.

Для Вовы, я бы поучаствовал в этом неблаговидном деле. Ему, как соотечественнику и жертве украинского мафиозно-бюрократического режима, я бы оказал такую социальную поддержку. И сам бы, приобрёл новый опыт и удовлетворил своё любопытство.

Учитывая упрямое нежелание правительства и королевы Великобритании отметить мои заслуги должным образом, и предоставить мне соответствующее звание, я был вправе немного согрешить, и взять заслуженное жульническим путём.

24

Бинго! Эти парни русские! А я-то гадал, кого мне напоминает его акцент…

Программа обучения в церковно-приходской школе подходила к завершению. Учащимся и просто потребителям бутербродов с кофе объявили о неких экзаменах.

В один из дней нам организовали подобие собеседований с работодателями. Каждый учащийся должен был предстать перед одним из преподавателей в качестве соискателя работы и рассказать о своём опыте, ответить на вопросы, как нас этому учили. Этот экзамен я сдал успешно.