Горячо-холодно: Повести, рассказы, очерки - Анатолий Павлович Злобин Страница 150

Ну конечно, обувная фабрика обязана заниматься ремонтом собственной обуви. Пусть часовой завод ремонтирует свои часы. Но фраза о заводе двигателей была сказана в высоких сферах и, в сущности, была справедлива, завод двигателей действительно был.

— Мы согласны, — сказал Поташов. — Нам самим интересно посмотреть, что там в первую очередь выходит из строя. Ремонтный опыт пойдет нам на пользу. Усилим узлы. Улучшим конструкцию.

Так внутри завода двигателей возник заводик по ремонту оных же. Участки пришлось создавать наскоро. Оборудование — с бору по сосенке. Но существующий в чертежах завод по ремонту двигателей уже строится…

— Теперь получили твердый план на ремонт, — заключает Поташов свой рассказ. — А это, сами понимаете, много значит.

Автомобиль въезжает под своды корпуса. Здесь и правда несколько грязновато.

Разобранные, выпотрошенные, двигатели рядами выстроились на полу.

Вступили, что называется, в зону контрастов. Только что тянулись на конвейерах, стояли на стендах новые двигатели, еще не сделавшие ни одного оборота, белые, пахнущие металлом, немые. И вот они же, уже промчавшиеся сквозь рев и огонь, пережившие миллионы взрывов и столько же воскресений, рождавшие на свет мощь и стремительность, а теперь обессиленные, измочаленные, утратившие упругость, черные от нагара, пропахшие копотью и перегаром, умолкнувшие и разъятые.

А если при этом масло на полу, то это как почетный трудовой пот во время исполнения работы.

— Каковы трудяги! — замечает Поташов, видя, что я разглядываю двигатели. — Нам сюда.

Поднявшись по железной лесенке, попадаем в комнату со стеклянными стенами, как бы висящую над пролетом. На скамьях тесно сидят рабочие. Грузный мужчина с раскрытой брошюрой в руках расположился за председательским столом.

Так я попал на собрание, проводимое в цехах по определенному графику. На заводе десятки цехов, директору не разорваться, поэтому он выбирает для посещений наиболее ответственные участки.

Виктор Денисович говорил о съезде партии и обязательствах, взятых заводом, затем перешел к конкретным задачам цеха. Его речь свидетельствовала о том, что он прекрасно знает обстановку в цехе, хотя, по его словам, не был здесь больше месяца.

Все шло как по маслу. Я уже подумал было: а не запланированное ли это ради галочки мероприятие? Но тут Поташов объявил:

— Прошу задавать вопросы.

Привычная тишина, возникающая в таких случаях в зале, продолжалась недолго. Вторичного приглашения ждать не пришлось, в задних рядах поднялся высокий рабочий в серой спецовке:

— Хочу спросить: почему тоннель в столовую перекопали?

— Зачем вы в дальнюю ходите? — спрашивает в свою очередь Поташов. — У вас же своя есть. Или дальняя лучше?

Голоса: Конечно, там лучше. Никакого сравнения.

Директор. Хорошо. Ходите в дальнюю. Ремонт в тоннеле кончим на этой неделе.

Вопрос. У меня вопрос-пожелание: нельзя ли выездной буфет организовать к нам поближе?

Директор (обращается к начальнику цеха). Как, Иван Васильевич, можно это сделать? Вот и хорошо. Решайте вопрос сами, это ваша компетенция.

Вопрос. У нас салфеток нет. Когда они будут?

Директор. По плану мы должны получить девяносто тысяч. Получили ноль. Это мое упущение, буду добиваться. Если не салфеток, то хотя бы ветоши.

Вопрос. Самый скромный вопрос. Что слышно относительно пятидневки?

Директор. Пятидневка будет. Перейдем в этом году, как записано в нашем договоре. Но если реально, думаю, не раньше тридцать первого декабря. Причина та же. Я вам обстановку нарисовал — пускаем вторую очередь.

Вопрос. Умывальников в туалете мало.

Директор. Как, Иван Васильевич, поставим умывальники? Когда? После плана? Значит, завтра, ибо план мы с вами дадим сегодня. Я полагаю, что умывальники должны идти впереди плана.

Вопрос. Как быть с ботинками? У нас буквально горят.

Директор. Об этом знаю. Ботинки на вашем участке не положены по нормам, хотя, по существу, это неправильно. Я понимаю, это нужно. Дайте мне срок до вечера. Постараюсь что-либо придумать.

Вопросы продолжали сыпаться. Ни один не заставал директора врасплох. Директор тут же принимал решение или же назначал срок его исполнения. Такой стиль работы можно было бы назвать великолепным, если бы не было более точного эпитета — деловой.

Мы снова в кабинете директора. Я заметил, Поташов ничего не записывает, хотя деловая книжка лежит на его столе. Он без видимых усилий справлялся со скапливающейся информацией.

Наше условие в основном продолжало соблюдаться: я стараюсь отвлекать директора вопросами только в самых необходимых случаях. Технология тут такая: директор руководит вверенным заводом, я строчу в блокноте. Это называется «фотография рабочего дня современного руководителя». Правда, без хронометража.

Нет металла для клапанов. Директор советует обратиться на склад и впредь не допускать дело до критической ситуации.

Начал поступать некачественный инструмент. Что скажет Виктор Петрович? Вопрос надо не поднимать, а решать. Вы даете мне ответ на уровне не отвечающего за это дело.

Тут я услышал по селектору: «Салфетка». Директор Поташов начал заниматься салфетками.

— Петр Павлович, как у нас дела с салфетками?

— В июне получили двадцать пять тысяч — с огромным трудом. Предупредили: больше не будет.

— Хорошо, Петр Павлович, я больше на рабочее собрание без вас не пойду. Предоставлю вам возможность отвечать на все вопросы о чистоте. У вас хорошо получается.

— Виктор Денисович, я вас не до конца информировал. Мы получили ветошь. Сегодня роздали по цехам.

— Что же она плохая, Петр Павлович?

— Я бы не сказал.

— Покажите мне.

И вот уже мотокар везет на ремонтный участок мешки с ветошью. Директор переключился на башмаки, выискивая на складе сто пар спецобуви.