Некоронованные - Дмитрий Георгиевич Драгилев Страница 92

письмам. Бумажные послания перепутались, конверты затерялись, как реальные рельсы, выцвели чернила. Я их до сих пор не читал, но захватил с собой, понимая, что здесь у меня будет больше времени. По почерку не опознать отправителя. Смурь, да и только. Вот всплывают вопросы, просьбы рассказать о странах и весях, о местах примечательных и достойных, о красавицах и красотах, о победных и благостных новостях. Вот обрывки фраз перекликаются с тем, что хранится в памяти. Вот придуманные новости (чем я хуже Релоциуса [84] ?), черновики ответов, дневник, претендующий на роль адвоката и просветителя. Из редакции спрашивают: „Где вы находитесь?“ А где я нахожусь? Я сам не знаю. Я там не был. Я езжу – по садам и огородам, по слободам и посадам, нигде надолго не засиживаясь. Пустошь живет у меня в кармане, конвоируемая то ли криволесьем и ягелем, то ли домишками на сваях. А снятся дубовые деревни и навозный меланж среди стропил. И грохот символического Плесецка. Какая разница? На пропитание хватает. Ем гречку. Знаешь, что такое гречка? Это помесь чукчи с грекой. Извини за хардкор-некор. Ехал чукча до соседей продавать своих медведей. Ехал грека на дрезине за моржами к тете Зине. За дрожжами. Как приехал во слободку, стал бутылками пить водку. Выпив ящик, выпив пять, Гречка начал пить опять. Под забором загорая, он увидел тень сарая. Но когда ты сильно выпил, не понять, где флаг, где вымпел, опуская очи долу, где сарай, а где стодола. У стодолы сторож был (Арсухин, наверное!), в ней держал он трех кобыл. Гречка, этого не зная, подпалил стодолу с краю. Тут все сторож увидал и со страху Гречку сдал: ой, беда, спасите, люди, помогите, что же будет! Как порядка нарушитель Гречка прибыл в вытрезвитель. В вытрезвителе – уют, сапогом по морде бьют. Алкоголики кричат – то убьем, то свят-свят-свят. Гречка тоже не дурак, он швырнул в них свой башмак, то есть старенький сапог. Гречка сделал все, что мог. Пьяницы его избили, в унитазе утопили. Но могучий Гречка наш по трубе уплыл в Сиваш. Там он всплыл и протрезвел. Браконьер в кустах сидел. Из берданки тот пальнул, плывший Гречка утонул. Сообщение в вечерней газете. Ничего ксенофобского и политического. Маршал, космонавт и Керченский мост в виду не имелись. А можно на мотив „Мурки“: ехал на мопеде чибис одноглазый, ехал старый чибис в слободу. На него напали разные заразы, оттого он сам попал в беду. Мурка, чибис, война, вирус – все одно пять букв. Пустошинский народ поговаривает, что бактерия „Синтия“, завезенная на буровые для уничтожения запасов нефти и распространяющаяся с дождями, губит тюленей. Ладно, чушь это все. Слезы везде. Жаль всех – и греков в корсете Евросоюза или под натиском беженцев, и чукчей с моржами и медведями на фоне нового климата, и дядек, и бузину. Только мордобой не принять никак, и ненависть на месте пустом, и меандровых синдицистов, и синдицированных локализаторов. Меня не считают патриотом. А ведь Аляска – тоже Восток, уж куда восточнее. Пора выпить. Самый родной призыв, девиз и пароль. В Новодубровске – Воздушном Броде – хорошая роса на листьях смородины. Сделаем чай из листьев. Цвета ожога, затянувшейся раны. Файф-о-клок. Твоя любимая, Сидоров, „Аквитания“, виртуальная, правда, отходит в 17:00 по Гринвичу. Ко сну. Это я точно выяснил. Куда бежать? Где лучше? В Антарктиде – следы и слезы Шеклтона. А еще есть высокопарная Вена, где-то. Фахверки, парное молоко Альп, редкое ар-деко, хищные птицы, парящие в их ущельях, углубленное парное изучение вальса, случайные политические недоразумения, мудрая палатализация согласных и жуткая редукция гласных, пошлые оперные балёшки в дворцовых палатах. Впрочем, пусть Биксин рассказывает про Вену, а Барсук толкнет про Модену, про Дунтен и Гольдинген. Что такое населенный пункт Дунтен? Не ведаете, никаких предположений? Вымпел не сбрасывали? А страна Фенноскандия? А Биармия, а Югра, а Великая Пермь? То-то. Тогда давайте про Муслюмово и Бродокалмак, речку Течу и Асановские болота. Можно и другие места припомнить: Лукояшино, нижнюю Мокшу, туманную, и Костомукшу, и Кологрив, и Северный Каллот, и Кулебовку, и Белоозеро, и мокрый остров Кольпин в Невской губе, и Чердынь, и Кудымкар, и перевал… Чтобы потом в родное Марево возвернуться.

Короче (не пора ли о главном?): разбирать редакционную почту, сидя здесь, довольно смешно. Конкурс на написание радиопьес отклика у грамотной части населения не находит. Наша замечательная редакционная (реакционная?) бухгалтерия денег мне больше не присылает, вынуждает переходить на подножный корм. Ты уж будь так добр, уточни, что это еще за новости. Думал даже полностью взяться за старое ремесло, но решил, что выездной корпункт наладить важнее. Потом поневоле связался я тут с какими-то местными деятелями, они мне ответили:

„Рассмотрели возможности вашего выступления в среднем зале в тех числах, в которых вы хотели. Наши возможности оплотить такие гонорары нереальны, особенно, если в среднем зале. Если вы хотите все-таки дать концерт, тогда можно попробовать работать на кассу. То есть мы сделаем рекламу – потом по билетам отбиваем растраты на рекламу и остальные деньги делим по-полам“.

Sic! Орфография оригинала соблюдена. Деловой новояз! Растолкуйте. Похоже, что:

а) в своем греческом зале они обладают весьма нереальными возможностями (иллюзионисты небось);

b) плоть и оплата – слова однокоренные, или это новый глагол от слова „оплот“;

c) „касса“ – погоняло хозяина;

d) компостируют билеты, чтобы отбиться от растрат (избавиться?);

e) e-e) eprst) делят выручку согласно гендерным (первичным, вторичным?) признакам и характеру покрытия: женщинам – больше, мужчинам – меньше, паркетно-небинарно-диверсному – ничего. И привет сокамерникам!

Вообще-то нереальных гонораров я не требовал и о каком концерте речь, не пойму. Неужто они в курсе моей первой профессии, а о второй ни фига не ведают? Я только просил оплатить дорогу, предлагая творческую встречу с радиожурналистом. Одним словом, ощущаю себя киномехаником, мистером Фёрстом, впервые приехавшим в деревню, в которой уже открылся видеосалон, а крестьяне вовсю осваивают торрент».

Эти шустровские рассуждения я даже не знаю, как комментировать. Если честно, они меня разозлили. Творческую встречу захотел, ишь ты. Еще один Познер нашелся. Совсем чутье потерял, чувство реальности. Ну поиграл бы для них, развлек, и что? На фига фордыбачиться-кочевряжиться? Журналист для аборигенов – кто-то из ордена бузотеров. Не будут они ему дорогу оплачивать! А хорошей музыки, наверное, и во сне не слыхали. Гнал на Новодубровск, теперь на Пустошь гонит. Никто тебе, Юра, командировку к потомкам Франца Йозефа не выписал бы. Другое дело – острова