Найти Аглавру. История об испытании славой, ядовитой зависти и спасительной силе настоящей любви - Таша Муляр Страница 74

Он уставал от перелетов и постоянных перемещений в пространстве. В тот раз Вера встретила его, подав машину к выходу из метро, он распахнул пассажирскую дверь, впустив свежий ветер и солнце, заполонил собой весь салон, удивительным образом вообще поместившись в ее небольшой автомобильчик.

Сел и молчит. Еще не с ней. Мысли где-то далеко. Физически уже есть, а ментально – нет. Взял ее руку, развернул ладонь и медленно поцеловал в замысловатый узор линии судьбы, глубоко вздохнув, прижал ее ладонь к своей щеке, уткнувшись губами в мягкую кожу.

Она не заговорила первой, лишь перегнулась с водительского сиденья, положила голову ему на грудь, прижавшись к нежному кашемиру пальто, втянула знакомый мускусный аромат с терпкими древесными нотками и замерла, слушая удары его сердца.

Сколько они молчали? Не помнит. Время застыло. В этой тишине было что-то очень личное, пронзительно собственное, только их – и больше ничье, словно два одиночества пересеклись в пространстве, чтобы восполнить друг друга до целого.

– Как жаль, что мы не встретились раньше. Ты – мое лекарство, мой воздух, моя радость, – тихонько так, ласкающим бархатным голосом произнес Володя, не выпуская ее руку.

Вера слушала. Он говорил ее словами. Они чувствовали одинаково, хотя были такими разными, живущими в параллельных мирах, которые никогда не пересекаются, встретившимися вопреки всем земным законам.

За окном моросил дождь. Капли защищали их от посторонних глаз, создавая тонкую вуаль на стеклах автомобиля, толпились, сливались в ручейки, подобно тому сплошному потоку слез, что бушевал внутри у каждого из них от понимания невозвратности этого момента.

Она уже знала, что он не ее мужчина, точнее, что никогда им не станет. Они встретились, но вместе быть не могут и не должны. Эта встреча послана ей лишь для того, чтобы увидеть себя настоящую. А ему? Ему тоже для чего-то она была дана на время. Время. У них оно было особым и у каждого измерялось по-своему.

Вера уже знала всех Вовиных друзей. Лучших друзей. Тех, которые с ним по жизни, многие с самого детства. Они принимали его вместе с ней, разговаривали, шутили, понимая, кто такая для него Вера, и хорошо зная Катю – его жену. Почти у всех этих мужчин была не одна семья, не одна жена и даже не одна любовница.

– Пашка – хороший мужик, надежный, три семьи содержит. Жены дружат, и дети тоже общаются, созваниваются между собой, советуются, планы на отдых и на детские каникулы согласовывают, – сказал ей Володя как-то между прочим, после того как представил Вере друга на вечеринке, и тот, переговорив с ними, отошел в сторону.

– Это нормально? – хотела спросить она, но, оглядевшись по сторонам, посмотрев и на саму себя, сидевшую у Володи на коленях за столом в элитном ресторане, среди большой шумной компании успешных людей, поняла, что у них – это нормально, но она так не может.

«Когда визуализируешь мужчину своей мечты, представь себя рядом и подумай, складывается ли картинка. Видишь ли ты себя возле него в повседневной жизни?» – прочла как-то Вера совет модного психолога.

Ей было хорошо с Вовой, но только в моменты их редких встреч. Он был окружен подобными, не принадлежащими себе самим людьми, крутил маховик всемирного бизнеса, в котором сам был не последним винтиком, перемещался по свету со скоростью ветра, сменяя лица, города и страны, обслуживал и содержал свою жену, детей, внуков, бесконечное число существующей и строящейся недвижимости. Планировал свою жизнь не на день и даже не на месяц, а на годы вперед. Да, ему было привычно и органично существовать в этом мире, где уже все отлажено и настроено им самим, куда невозможно внести коррективы, не порушив всю систему.

И себя там Вера не видела.

В особняке Вовы, куда они как-то заехали – огромном замке в немецком стиле в конце Киевского шоссе, там можно было пансионат разместить, по ее разумению, – он хотел показать ей скульптуру, которую приобрел недавно для каминного зала: в его кабинете по периметру висели портреты друзей, сделанные приглашенным фотографом во время сигарной вечеринки. Фотограф действительно был профессиональным и не зря востребованным, сумел поймать яркие моменты, демонстрирующие не только характер персонажей, но и их взаимоотношения, передать на фото атмосферу того вечера.

Вера ходила по кабинету, а Володя рассказывал о своих друзьях, со многими из которых она была знакома. Над массивным широким столом Володи висел его портрет, на котором рядом с ним была женщина. Катя – догадалась Вера. Сомнений быть не могло. Это же ее дом.

Длинные черные волосы, властный, открытый, пронизывающий насквозь взгляд, орлиный нос, волевой подбородок, прямая спина.

«Хозяйка Медной горы… Хотя нет – ведьма скорее», – подумала Вера и поежилась, ощутив вселенский холод от взгляда обладательницы черных смоляных волос и таких же глаз. Она настолько впечатлилась увиденным, что четко определила для себя: «Нет. С ней я бороться не буду. Не мой он. Хорошо, что есть, пока есть. Нужно искать себе мужа, а детям – отчима. Спасибо, Вова, что разбудил меня и показал другой мир».

«Поспи. Так хорошо спишь сегодня. Спокойно и не храпишь почти…» – Она положила руку на плечо Володи, ощутила под подушечками пальцев его тепло, приятную упругость мышц, перебарывая в себе желание провести рукой по груди, соскользнуть ниже, обнять за бедра, закинуть ногу, прильнуть всем телом, слиться и ощутить свою хрупкость в сравнении с его мужской силой и мощью.

«Пусть спит, ему лететь, а мы так поздно легли вчера». – Она вздохнула, тихонько отстранилась, подтянулась выше, полусев на постели, облокотилась на подушку и потянулась за смартфоном, лежавшим рядом на изящной тумбочке цвета красного дерева. Там же стояла невысокая статуэтка Белого Кролика из «Алисы в Стране чудес».

Накануне они гуляли по Арбату, зашли в антикварную лавку и кролик буквально прыгнул Вере в руки, упав с верхней полки. Она чудом успела его поймать, сорвав аплодисменты хозяина лавки.

– Какая ловкая у вас супруга! – восхитился пожилой мужчина в шерстяной жилетке, хоть и неуместной в тот жаркий день, но органично смотревшейся на нем во все времена года – он был с ней одним целым, как и весь его образ: круглые, похожие на пенсне очки, окладистая густая бородка, чуть вытянутые на