Возвращение Синей Бороды - Виктор Олегович Пелевин Страница 64

На этих словах Нефер превратился в прозрачный черный смерч – но тут же вернул себе человеческую форму. Авраам, похоже, понял намек и замолчал.

Нефер сказал:

– Теперь мой господин повторит сказанное тобой коротко. Ты утверждаешь, что са-мо-ак-ту-а-ли-за-ция человека, или выражение его самости, есть высшее благо, а ценностью являются возникающие из-за этого пиковые переживания, изменяющие качество жизни и примиряющие со смертью. Они коротки и непостоянны, но важны как высшее проявление конечного бытия, и в них заключен его непостоянный смысл.

– Верно, – сказал Авраам с удивлением. – Я сам не сформулировал бы лучше.

– Что такое «самость», ты объяснить не можешь, иначе как закольцовывая слова позорной змеей, как поступают дешевые софисты на рынках. Но если выхватить самую суть сказанного тобой, речь о том, что ты берешь идеалы и представления у других – тех, кому ты веришь. Вот как этим двум, Сартру и Камю, несмотря на то, что оба они отнюдь не достигли высшей земной цели.

– Да, – ответил Авраам, – если совсем просто, то так. Хотя насчет высшей цели я бы еще поспорил. Пусть их мумии не погребли в саркофагах, но зато оба удостоились Нобелевской…

Нефер жестом велел Аврааму умолкнуть.

– Затем, – продолжал он, – ты строишь жизнь в соответствии с этими идеалами и достигаешь неких пиковых переживаний, придающих твоей жизни временный французский смысл. Если я ошибся, поправь.

– Звучит грубо и примитивно, – ответил Авраам. – Даже отчасти издевательски. Но в целом так. Только идеалы и представления не обязательно имеют французское происхождение. Да, два упомянутых великих ума оказали большое влияние на меня и мое время, но источником нашей самости становится вся культура целиком. Некоторым ее проявлениям мы просто верим. Иногда лишь потому, что часто с ними сталкиваемся. Закон созвучий.

– Это и есть тайное сокровище, скрытое на пятом этаже твоей пирамиды?

– Можно сказать и так, – ответил Авраам. – Но ничего тайного здесь нет. Просто не всякий человек добирается до пятого этажа. Большинство проводят свои дни на втором и третьем, изредка на четвертом.

– Теперь моя лампа готова снять последние покровы, – сказал Нефер.

Он принял торжественную позу, жестом велел своему светильнику взлететь под потолок, и из яшмового глаза ударил зеленый свет, в этот раз ослепительно-яркий и острый. Вспышка перекинулась на серый кокон, окружавший Авраама с Нефером, и паутина за несколько секунд сгорела, опав на пол прозрачным легким пеплом.

Авраам огляделся. Они с египтянином стояли в круглой комнате – значительно меньше предыдущего зала, но выше. Стены ее были покрыты многоцветными фресками, вымазанными копотью и сажей.

В центре комнаты лежал перевернутый гранитный саркофаг. Рядом блестела позолотой расколотая пополам крышка с изображением покоящегося на спине человека. Когда-то человек глядел в синее звездное небо, нарисованное на потолке – а теперь перед его лицом была лишь близкая стена в пятнах сажи.

У стен валялись обломки двух статуй. На них видны были следы могучих ударов, поваливших их на пол и разбивших на части.

– Кто это? – спросил Авраам, указывая на поверженных богов.

– Озирис и Исида, – сказал Нефер и стал внимательно оглядывать стены.

– Что ты ищешь? – спросил Авраам, когда прошла минута тишины.

– Я пытаюсь понять, как грабители проникли в твой последний предел, Авраам, – ответил Нефер.

– Грабители? – переспросил Авраам.

– Конечно. Ты разве не видишь, что сокровенный чертог твоей усыпальницы ограблен?

После слов Нефера всякие сомнения в этом отпали. Мало того, Авраам понял, что стены покрывает не просто сажа – ее черные пятна и линии складывались в письмена. Были здесь клинописные значки, были древние санскритские буквы и множество других непонятных символов.

– Но кто мог его ограбить?

– Вот это я и пытаюсь понять, – ответил Нефер и сел на корточки. – Чтобы сказать больше, придется прочесть эти письмена.

– Ты можешь это сделать?

– Я нет. Но лампа может. Сила Сета, заключенная в ней, сейчас сделает их понятными… Вот…

Нефер тихонько засмеялся.

– Самое интересное даже не в том, что твоя пирамида была ограблена, Авраам. Самое интересное в том, что это случилось три тысячи лет назад. Задолго до того, как ты ее построил. Это почти такое же чудо, как способ, каким я ограбил усыпальницу Хуфу с помощью халифа Аль-Мамуна.

– А кто ограбил мою пирамиду? – спросил Авраам.

– Письмена гласят, что великую пирамиду Запада первым ограбил шрамана Готама, – сказал Нефер. – Причем сделал он это даже не подняв мизинца. Возможно, он даже не заметил, что ограбил твою пирамиду.

– Ты говоришь про Будду?

– Говорю не я, а письмена на стене и моя лампа, – ответил Нефер. – Но ты прав, речь идет об одном и том же мудреце.

– Я изучал дзен-буддизм, – сказал Авраам. – Даже встречался с японцем Судзуки… Впрочем, ты про такого не знаешь. Признаюсь, я использовал некоторые его идеи, но заменил пустотность мгновения его ценностью… Почему ты говоришь, что Будда ограбил мою пирамиду?

– Трилакшана, – ответил Нефер, вглядываясь в стену. – Здесь написано – трилакшана.

– А что это? Я не слышал такого слова.

– Шрамана Готама много лет изучал феномены сознания, – сказал Нефер. – И постиг, что никакой самости нет ни у чего в мире, Авраам. Тем более не может ее быть у запутавшегося и грезящего человека вроде тебя. Поэтому актуализировать на пятом этаже твоей пирамиды просто нечего. Нельзя даже сказать, что тебя обманули. Это ты обманул себя и других.

– Прозрение Будды – лишь одна из возможных точек зрения.

– Ее много тысяч лет проверяли на своем опыте монахи и подвижники, – ответил Нефер, все так же глядя в стену. – Но дело не только в Будде. Письмена на других языках объявляют, что твою пирамиду посетили также Христос, Чжуан-цзы, Конфуций, Махавира, Махарши, Махарадж и даже какой-то Ошо… Каждый пробил к ее сердцу свой собственный лаз, и обнаружил, что твой тайный предел пуст. Похоже, здесь прошло больше грабителей, чем бродит сегодня туристов в развалинах Гизы. И почти все побывали здесь задолго до того, как ты взялся за строительство. Выходит, великая пирамида Запада – пустышка. Или обманка. Такие на вашем языке называют кенотафами. Видимо, ваш скрытый царь велел тебе построить ее для того, чтобы покоренные им народы не смели даже коситься в его сторону. Чтобы думали о другом.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, – ответил Авраам. – Но теологический, а тем более конспирологический аргумент невозможно победить в интеллектуальном диспуте. Я не религиозный проповедник. Я опираюсь на светскую мысль и развиваю именно ее. Мои идеи дают людям практический духовный ориентир, никак не связанный с верой. В этом их польза…

– Владыка Сет слышит наш разговор, – ответил Нефер. – Он здесь с нами. Ты развлек его,