Кризис чужого возраста - Маша Трауб Страница 63

организаторы на встречах с читателями отправляют регистрироваться и грозно спрашивают фамилию. Я всегда теряюсь и называю девичью. Потом, конечно, удивляются: «А почему вы такая маленькая-то?»… А тут я решила сменить имидж и отрезала челку. Дочь Сима возмутилась первой: «Мам, это я подросток, это я должна была челку отрезать, а не ты!» Муж все еще вздрагивает. Кажется, ему нравится вариант до апгрейда, но он боится об этом сказать. Только сын поддержал. В переписке.

«Вася, как дела?»

«Хорошо».

«Васюш, я челку отстригла».

«Хорошо».

«Васюш, у меня выросла третья нога».

«Хорошо».

Любимый бренд-менеджер Аня сказала, что теперь читатели не поймут, что я – это я, если поставить новые фото на афиши. И надо как-то предупредить людей.

А подруга Катя, она же – замечательный фотограф, заметила: «Ты же помнишь главное правило – чем короче челка, тем шире щеки». Теперь я худею. Под челку.

Конечно, мне было бы приятно, если бы меня узнавали. Не так, как Филиппа Киркорова, конечно, но хотя бы изредка. Хотя уже смирилась. В тех же Пушкинских Горах мы долго гуляли по паркам. Повезло с погодой – было солнечно, но вдруг начался дождь. Я еще подумала, как хорошо, что надела толстовку дочери – теплая, с капюшоном. Куртка на мне тоже была дочкина – она ей больше не нравилась, а мне очень даже. На голове – дулька. Даже ресницы не накрасила. Ну кому мои ресницы сдались в Пушкинских Горах? Мы гуляли и успели забежать в кафе перед началом дождя. А там, в кафе, расстегаи, пирожки и прочая выпечка. Вообще-то я худела, но тут решила, что в отпуске вообще никто не худеет, а в такую погоду не съесть расстегай с чаем – ну как-то совсем странно. Я расстегаи и пирожки не ела уже лет пять точно. А тут они прямо из печки, еще теплые, и официантка так красиво рассказывала про начинки. Кафе оказалось прекрасным, литературным – на подоконнике стояли книги, вдоль стен – книжные шкафы.

Я откусила расстегай. Когда не ешь что-то вкусное много лет, сложно рассчитать с укусом. Конечно, откусила больше, чем могла прожевать. И сидела с набитым ртом. В этот самый момент ко мне подошла женщина и немного огорченно заявила:

– Это ведь вы? Вообще-то я по-другому вас представляла.

Поскольку я все еще пыталась прожевать расстегай, то могла только неопределенно мычать и кивать. И вот поди потом докажи, что не всегда ходишь в подростковой толстовке, подростковой куртке и лопаешь расстегаи не жуя.

– А это ваша семья? – уточнила женщина, показывая на дочь и мужа.

Мне опять оставалось только промычать, потому что расстегаем я все же поперхнулась и давилась уже от кашля. Не хватало только выплюнуть его на поклонницу моего таланта.

– Какой у вас приятный супруг. Именно так я его себе и представляла, – заявила женщина. – Вам очень повезло.

То, что мне повезло с супругом, каждый день твердит моя мама последние четверть века. Она считает, что это не я упала на голову мужу, как счастье, а он мне и я его, конечно же, не заслуживаю. Поэтому должна благодарить судьбу за то, что такой мужчина не только на меня посмотрел, но соглашается со мной жить столько лет. Хотя вообще-то это я соглашаюсь с ним жить.

Женщина пожелала хорошего дня и ушла, что позволило мне, наконец, выплюнуть расстегай на салфетку, откашляться и запить свой позор чаем. Оказалось, что женщина не ушла, а стояла в дверях и наблюдала. И все видела. Блин. Я посмотрела на своего супруга. Он, как всегда, выглядел идеально – рубашка, пуловер, стильная куртка, шарф. Профессор. Листал книгу, взятую в книжном шкафу, и пил кофе из маленькой чашечки. И у него ничего не вываливалось и не вытекало изо рта, в отличие от меня. Ну вот как так?

– Мам, не переживай. Мы же с папой знаем, что ты не такая, – сказала дочь. Видимо, имея в виду, что я умею вести себя за столом и иногда выгляжу как нормальная женщина.