Возвращение Синей Бороды - Виктор Олегович Пелевин Страница 61

– Ты начинаешь понимать, как устроен мир, муж ослицы.

– Как же ты позаботился о своем посмертии? – спросил Авраам.

– Чтобы Сет помнил о твоих душах, – ответил Нефер, – надо умилостивить его в то время, когда ты еще жив. Пока у меня были большие деньги, я отвез в пустыню трех гиппопотамов, умертвил их в заброшенном месте, вылил на землю их кровь, разрубил их туши на части и зарыл в песок, призывая Сета. Так я позаботился о душе Ка, которая не сможет получать пищу из гробницы. Затем я скрыл в заброшенном пустынном колодце великое сокровище, так же посвятив его Сету – чтобы он принял в свое царство мою душу Ба. Потом на трех верблюдах с водой и финиками я уехал далеко в безлюдные места, нашел древнюю скалу и во имя Сета высек на ней служебным зубилом свое имя, чтобы сохранить связанную с ним душу Рен. А в самом конце я убил двух больших змей, привезенных из Нубии, и вознес Сету молитву, чтобы он пустил мою душу Ах в свои загробные пустыни, а теневую душу Шуит укрыл в сени скал, в мертвых пещерах и сухих колодцах…

– Ты еще загибал шестой палец, – сказал Авраам.

– Если ты про душу Иб, которую оценивают на суде, то мы, слуги Сета, не заботимся о ней. Нам не взвешивают сердца. Сет и так верит, что они достаточно увесисты для его пустыни…

Нефер хрипло засмеялся, но лицо его осталось серьезным.

– Похоже ли это на пятый этаж твоей пирамиды? – спросил он.

– Все зависит от того, – ответил Авраам, – получилось у тебя реализовать свои сокровенные мечты или нет.

– В каком смысле?

– Когда ты молишься или мечтаешь, ты как бы формулируешь свои высшие запросы. Получил ли ты в результате то, о чем просил Сета?

Нефер задумался.

– Все произошло не так, как я думал, пока был жив, – сказал он. – И не так, как написано в черных свитках. Когда меня варили в масле, от невыносимого страдания моя душа Ка слилась с душами Ба и Ах в единую сущность – и я пришел в себя в красной пустыне. Передо мной был базальтовый трон Сета. Самого бога на нем я не узрел. Однако он был рядом – то появлялся в виде черного вихря, то исчезал… Сет сказал: «Нефер, ты служил мне много лет, разрушая установленный богами порядок. За это я награжу тебя, взяв твою сущность в свою свиту, чтобы она служила мне, подобно веселой зверюшке или трехголовому псу». Я спросил, в чем будут мои обязанности, и Сет возвестил: «Я наделю тебя своей волшебной силой, и ты сможешь возрождать в моей долине мрака любые пирамиды и усыпальницы земного мира вместе с их хозяевами, как из прошлого, так и из будущего. Ты будешь грабить их в мою честь, оскверняя и разрушая их так же, как принес мне в жертву саркофаг и мумию Хуфу, решившего, что он обманул своей хитростью богов и людей… Но главное – из каждой усыпальницы ты вынесешь драгоценнейшее знание породившего ее времени, а я украшу им свою сокровищницу мудрости». Тогда я понял, что пирамида Хуфу принесла мне больше всего пользы – хоть и казалась пустой, когда я ее грабил…

Авраам кивнул.

– Понимаю, – сказал он.

– Я ответил тебе, муж ослицы, что за тайную дверь я открыл на вершине своего пути – и что нашел за ней. Похоже ли это на твой пятый этаж?

– Не совсем, – ответил Авраам.

– Значит, – сказал Нефер, – сокровище твоего тайного этажа – это не счастливое загробие. Это не посмертное бытие, опирающееся на благоволение божества, перед которым ты склонился при жизни. Верно я понял?

– Верно, – ответил Авраам. – Мое сокровище не связано ни с богами, ни с поклонением им.

– Твоя самость после смерти будет существовать в вечности без опоры на божество? – недоверчиво спросил Нефер. – Но как такое возможно? Отвечай не увиливая, муж ослицы.

– Самость высшего этажа моей пирамиды вовсе не будет существовать в вечности. Во всяком случае, мы не берем это в расчет. В моей картине мира вообще нет никакого посмертия. Но я не думаю, что это доступно древнеегипетскому кругозору.

– Моему кругозору это действительно недоступно, – ответил с улыбкой Нефер. – Но сейчас через меня с тобою говорит сам владыка Сет. Он понимает любые движения человеческого ума и духа. Можешь не волноваться на этот счет, Авраам. Итак, в твоей картине мира нет посмертия. Хорошо. Но в чем тогда ценность твоей актуализации?

– Когда посмертия нет, – ответил Авраам, – земная судьба становится уникальной и единственной возможностью нашей реализации. Самоактуализация направлена как раз на то, чтобы прожить свою жизнь максимально полно, осмысленно и аутентично.

– Но без милости богов все твои цели распадутся вместе с телом, разве не так?

– Это неважно, – ответил Авраам. – Актуализация наделяет жизнь ценностью независимо от загробного воздаяния. Человек находит удовлетворение в самом ее процессе, а не в ожидании потусторонней награды. Даже без веры в загробную жизнь человек способен оставить наследие. Это придает его существованию смысл.

– На какое время?

– На время жизни. Зачем жизни смысл, когда ее больше нет? Актуализация помогает нам преодолеть страх смерти. Если жить в согласии с собственными ценностями, смерть воспринимается как естественная часть бытия.

– Интересно, – сказал Нефер, – очень интересно. Мой господин Сет изучил все верования земли, но про такое не слышал. Учат ли этому тайно жрецы племени иудеев?

– Нет, – усмехнулся Авраам. – Они религиозные люди, и у них другие взгляды. Мое учение не имеет религиозных корней. Это международная светская мудрость.

– На чье постижение опирается такой подход к жизни и смерти?

– О, – ответил Авраам, – источников весьма много…

– Расскажи подробнее, а мой господин послушает.

– Я создал свою пирамиду в середине двадцатого века, – сказал Авраам. – Интересное и великое время… Человек вырвался в космос, и почти то же произошло в области духа. Америка делала прекрасные машины и холодильники, но с философией у нас было плохо. Мы, молодые американские интеллектуалы, впитывали восточные учения – они стали доступными как раз в это время. Но главное влияние, конечно, на нас оказали прозрения европейских экзистенциалистов. Камю, Сартр и прочие… Именно они научили нас обходиться без Бога.

– Без бога? – переспросил Нефер. – Про какого именно бога ты говоришь?

Авраам махнул рукой.

– Не про твоего владыку Сета, Нефер. И не про Озириса или кто там у вас еще. Про единого Бога.

– Ты говоришь об Атоне, которому поклонялся еретик из Амарны через много веков после моей смерти?

– Нет, – ответил Авраам. – Я говорю про авраамического Бога, сорри за каламбур. Ну, нашего племенного. Так получилось, что потом его назначили всеобщим.