Книжная лавка фонарщика - Софи Остин Страница 51

бегала в подвал, надеясь, что он снова оставил ее на столе. Но он не оставлял. Она знала, что следовало вернуть рукопись туда, где он ее прятал, но пальцы сами открыли ее на последней странице. Эвелин заметила, что рукопись заметно потяжелела. С тех пор как она видела ее в последний раз, Уильям добавил добрый десяток глав, однако последняя, казалось, была написана в спешке — вся страница была в чернильных кляксах:

Сожаление, горькое, как желчь, комом стояло у него в горле. Не нужно было этого делать. Не нужно было говорить этих слов. Но он сказал, и забрать их назад уже нельзя.

Может быть, это никак и не связано с тем, что случилось в пятницу. Если мыслить рационально, то все-таки он пишет роман. Его события могут быть полностью выдуманы, совершенно не связаны с реальностью.

А могут иметь с ней самую что ни на есть прямую связь. Если так, то понятно, почему он себя так странно ведет…

— Если ищешь книги Джейн Остен, то они в мезонине! — крикнул Уильям с верхней ступени лестницы. — Могу сбегать, если поднимешься.

— Иду! — отозвалась Эвелин, убирая рукопись на место.

Когда миссис Куинн — с одним экземпляром в сумочке и остальными четырнадцатью в чеке с доставкой в среду — ушла, Уильям внимательно посмотрел на Эвелин и сказал:

— Эвелин, что-то не так?

Она подняла на него взгляд и сдвинула брови.

— Что? Нет. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что мне кажется, что ты хочешь что-то мне сказать.

— Вовсе нет, — возразила она, краснея и поправляя на столе бумаги. — Что я должна сказать?

На лице Уильяма промелькнуло какое-то выражение, которое она не смогла прочитать, а затем он тихо ответил:

— Конечно же, ничего.

Глава 30

В пятницу тетушка Клара приготовила стейк и печеночный пудинг с соусом из колотого желтого гороха. Отец, игнорируя сердитый взгляд тетушки Клары, сам положил всем по кусочку и радостным голосом объявил, что заказал четыре билета на пьесу Оскара Уайльда «Как важно быть серьезным» в первую субботу сентября.

— Ох, — вздохнула Сесилия, расстроившись. — А я думала, что ты сообщишь нам какие-нибудь новости о том, когда мы сможем вернуться в Риккалл-холл.

— Театр? — Тетушка Клара поморщила нос так, словно понюхала что-то зловонное. — Ненавижу театры.

Джон вздохнул.

— Эвелин, кажется, ты тоже разочарована. Ты презираешь искусство?

— Нет, — ответила Эвелин. — Я не презираю искусство.

— Дорогой, — продолжила Сесилия, наклоняясь ближе к мужу и кладя ему руку на предплечье. — Ты обещал, что мы скоро возьмем карету и…

— Возьмем, — перебил Джон, добавляя себе еще густой темной подливы в тарелку. — Но на этом спектакле будут присутствовать все самые важные люди Англии. Из надежных источников мне известно, что в Йорк на две недели приехал герцог Рексемский и скупил почти все билеты на этот вечер. А значит, зал будет полон людей с длинными именами и толстыми кошельками. Людей, которые знают толк в инвестициях.

— Теперь все понятно, — сказала Эвелин. — Это не семейный поход в театр. Это деловое мероприятие.

— Надеюсь, мне идти не обязательно, — проворчала тетушка Клара. — А то я бы лучше села на день в тюрьму.

— Нет, вам идти не обязательно, — ответил Джон. И, Эвелин, какие-то дела решаться там будут, но главная моя цель — провести время с семьей. С миссис Хаксли или без нее.

— Очаровательно, — заметила тетушка Клара.

— Вы ведь только что сказали, что не хотите идти! — прошептала Сесилия.

Тетушка Клара недовольно фыркнула в ответ.

— И, — подчеркнуто произнес отец, продолжая, — разумеется, мы можем нанять экипаж и съездить в Риккалл. В любом случае мне нужно сначала уладить кое-какое дело.

— Тогда, может быть, поедем через неделю? — обнадеженно спросила Сесилия.

— Или через две, — ответил Джон, кивая.

— Или никогда, — буркнула Эвелин.

Джон фыркнул и с лязгом бросил нож с вилкой на тарелку. Капелька подливы пролетела через стол и приземлилась рядом с салфеткой Эвелин, тут же впитавшись в белое кружево скатерти.

— Ради всего святого, — сказал он, потирая пальцами виски. — Я просто пытаюсь сделать для вас что-то хорошее. Миссис Хаксли, если хотите, пожалуйста, поезжайте с нами. Сесилия, милая, мы обязательно поедем в Риккалл, когда настанет подходящее время. И Эвелин. Дорогая Эвелин. Сколько еще ты будешь меня наказывать, м-м? — Он умоляюще посмотрел на нее. — Ты и двух слов мне не сказала с тех пор, как я приехал.

— Я была занята, — ответила она.

— Занята? — Брови ее отца взметнулись вверх. — Куда же все-таки ты убегаешь каждый день?

— Я же сказала тебе, дорогой, она занимается благотворительностью, — вмешалась Сесилия. — С леди Вайолет. Младшей дочерью герцога Пемберийского, помнишь? Может, и они приедут на спектакль?

— Герцог не выносит йоркширского лета, — ответил Джон, качая головой. — Очень сомневаюсь, что они там будут. Но оно и к лучшему.

— Да? — спросила Эвелин, дожевывая горошек. — Почему?

Раздраженно цокнув, отец достал из кармана свернутую в трубочку бумажку и развернул ее на столе.

— Потому что я ему не нравлюсь, — сказал он, протягивая листок Сесилии. Та нахмурилась.

— Не знала, что ты не нравишься герцогу.

— Что ж, теперь это так, — ответил Джон. — Забудь о наших старых друзьях, Сесилия. Они — это прошлое. А вот, — он постучал пальцем по бумажке, — будущее.

— Но я думала… — Сесилия взяла бумажку за краешек и, смяв ее, сжала кулак. — Я думала, что это будет наше триумфальное возвращение, дорогой. Я думала, это будет…

Эвелин, к собственному ужасу, заметила, как к глазам матери подступают слезы и капают ей на тарелку.

— Ох, маменька, — сказала она, пододвигая свой стул ближе к ней и обнимая ее за плечи. — Я знаю.

Джон раздраженно вздохнул:

— Да боже праведный! Что я на этот раз сделал не так?

— Может, ей просто так же, как и мне, не нравится театр, — заметила тетушка Клара. Джон бросил на нее враждебный взгляд.

Сесилия похлопала Эвелин по руке, как бы давая понять, чтобы она ее убрала, и протерла глаза.

— Ты сказал, что наша жизнь начнет возвращаться на круги своя. Сказал, что ты этого хочешь. Я тоже этого хочу.

— Я действительно хочу этого, — ответил Джон, размазывая горох по тарелке. — Но все не так просто. Давай я куплю тебе для театра новое платье, м-м? Это тебя развеселит?

— Смотря на каких условиях, — вмешалась Эвелин, прежде чем ее мать успела что-то сказать. — Матушке придется заложить его так же, как и все наши драгоценности?

— Эвелин, пожалуйста. — Сесилия быстро закачала головой.

— Вместо драгоценных камней у нее в кольцах теперь стекляшки. Это вы знали? А сами кольца